Рутенберг болезненно сознавал, что следственная комиссия Вудхеда уничтожила надежду на создание в ближайшем будущем независимого еврейского государства. И всё же это обстоятельство давало ему возможность обновить свой прежний план. Решение проблем Эрец-Исраэль он включил в план большой экономической корпорации. Он поспешил встретиться с лордом Херстом. Рутенберг понимал, что присоединение Херста придаст инициативе устойчивый и уважительный коммерческий статус. Идея лорду понравилась. Рутенберг знал о его связях в министерстве главы правительства, и предложил заинтересовать в ней самого премьер-министра Невилла Чемберлена. Херст посчитал это разумным и обратился к своему приближённому сэру Хорасу Вильсону, служащему британского министерства финансов. Он состоял у Невилла Чемберлена экономическим советником. Время от времени Херст встречался с Вильсоном по вопросам экономики и хозяйства, чтобы обсудить совместные сделки. Они условились пригласить Рутенберга на объяснительную беседу.
Встреча состоялась у Вильсона на Даунинг-стрит.
— Лорд рассказывал о Вас любопытные вещи, — приветствовал Рутенберга хозяин кабинета. — Я вижу, Вы очень талантливый человек. Впрочем, это хорошо известное еврейское качество.
— Спасибо за комплимент. Постараюсь Вас не разочаровать. Сейчас сложилась ситуация,
когда правительство вслед за отчётом комиссии Вудхеда поторопилось выступить с новой политической декларацией. Не найдя решения для Эрец-Исраэль, оно предпочло наложить на неё свою тяжёлую длань.
— В недавно опубликованной Белой книге, действительно, немало тяжёлых ограничений, — заметил Вильсон. — В размерах еврейской иммиграции, в возможностях покупки у арабов земли.
— Именно, сэр. Обе комиссии внушили правительству, что мы не можем прийти к соглашению с арабами. Я занимаюсь этими вопросами много лет. Убеждён, что с ними можно договориться.
— На чём основывается Ваша уверенность, господин Рутенберг?
— В арабской общине ещё осталось немало людей, которые не отвергают соглашение с евреями. Эмир Абдалла, с которым у меня сложились хорошие отношения, не один раз предлагал содействие. Его влияние среди арабов очень велико. В оппозиции к муфтию находится и клан Нешашиби. Члены этой семьи заинтересованы в союзе с Британией и евреями. Очевидно, за готовность преобразовать Эрец-Исраэль в еврейскую территорию потребуется соответствующая компенсация. Но главным инструментом в нашем проекте станет большая корпорация.
— Любопытно. Как она связана с политикой?
— Вы прекрасно знаете, сэр, что многие политические проблемы решаются экономическими методами, — сказал Рутенберг. — Я предлагаю создать корпорацию с основным капиталом десять миллионов лир стерлинг. Львиная доля этой суммы будет вложена в развитие арабских районов. Кроме того, она осуществит подготовку территорий для еврейских поселений в Эрец-Исраэль и в Трансиордании.
— Эмир согласен на это? — воскликнул Вильсон.
— Он сам предложил мне миллион дунамов недалеко от своей столицы, — ответил Рутенберг. — Но я понимаю, что соглашение невозможно в рамках одной страны. Следует добиваться создания большой арабской федерации. В её состав будут входить Эрец-Исраэль, Трансиордания, Сирия, Ливан и Ирак. Деньги корпорации будут вложены в развитие всех этих стран. Федерация решит проблему раненой чести арабов Эрец-Исраэль. Когда она будет создана, сопротивление образованию еврейских территорий смягчится.
— А как Вы получите согласие Франции включить Сирию и Ливан в состав федерации? — спросил Хорас. — Ведь она владеет мандатом Лиги Наций на эти страны.
— У меня давние связи во французском правительстве, — заверил его Рутенберг.
— Следует, конечно, побеседовать об инициативе и с Вейцманом, — заявил лорд Херст. — Без поддержки Еврейского агентства у неё не будет шансов на успех.
— Вы пытались представить Ваши предложения в министерстве колоний? — спросил Вильсон.
— Безусловно. Они вызывали у министра и его сотрудников определённый интерес. Но на последней нашей встрече он отверг мой план.
— Так что вы хотите, господа? Подключить премьер-министра к вашему предложению?
— На наш взгляд, следует, конечно, информировать Чемберлена, — сказал Рутенберг. — Но важнее сейчас рекомендовать Макдональду отнестись к нашей идее с должным вниманием.
— Окей, господа. Я, пожалуй, поговорю с Чемберленом.
— Я не сомневаюсь в Вашей дружбе, Хорас, — прощаясь, произнёс Херст.
Мягкое давление на министра колоний оказалось эффективным. Через несколько дней Рутенберг получил его приглашение, и встреча состоялась. Во время беседы он понял, что правительство официальное покровительство его инициативе не обеспечит. Ему оставалось только попросить, чтобы Макдональд дал указание своим людям в Палестине ему не мешать.
