Он положил газету на журнальный столик и вышел в коридор. На пороге стоял рослый мужчина средних лет крупного телосложения. Его дорогой сюртучный костюм-тройка синего цвета говорил о высоком социальном статусе. Большая борода и усы, пронзительный взгляд сквозь стёкла очков — всё подчёркивало неординарность неожиданного гостя.
— Простите, Вы инженер Пётр Моисеевич Рутенберг? — спросил он.
— Да. А с кем имею честь говорить? — ответил Пинхас вопросом на вопрос.
— Амфитеатров Александр Валентинович.
— Заходите, пожалуйста, — спохватился Рутенберг. — Мне Алексей Максимович писал о Вас.
— Я оказался в этом благословенном городе проездом из Кави ди Лаванья в Париж, — сказал Амфитеатров, усаживаясь в кресло. — Не скрою, задержался здесь ещё и потому, что Горький, мой сердечный друг, очень Вас рекомендовал и советовал познакомиться.
— Алексей Максимович очень дружелюбный человек, — произнёс Пинхас.
— Он даже уверен, что именно Вам довелось поджечь фитиль революции.
— В те дни я подружился с Гапоном, помогал ему писать петицию и организовывать демонстрацию. Так сложилось. В то воскресение вместе с нами на Дворцовую площадь шли десятки тысяч людей.
— Так он-таки прав, Пётр Моисеевич, с Вас всё и началось.
Добрая усмешка пробежала по лицу гостя. Он всё более становился симпатичен Рутенбергу.
— Уже темно, Александр Валентинович. Не желаете переночевать у меня?
Лицо гостя расцвело сердечной улыбкой.
— Дорогой мой, не беспокойтесь. Я остановился в гостинице, очень славной на мой взгляд. К сожалению, Ваш номер телефона остался дома, поэтому я не смог позвонить и предупредить о моём появлении.
— Поверьте, Александр Валентинович, я рад Вашему приходу, — произнёс Пинхас. — Рахель, будь добра, приготовь-ка нам что-нибудь.
— Я уже сообразила, Пинхас, и кое-что успела сделать.
Через некоторое время она вошла в комнату с большим подносом и поставила на стол пышущий жаром фарфоровый чайник, чашки с блюдцами, вазочку с вишнёвым вареньем, блюдо с бутербродами и пирожными.
— Спасибо, милая, — поблагодарил гость и окинул её пронзительным взглядом.
— Моя сестра мне очень помогает. Без неё мне было бы трудно преуспеть, и не только в профессии.
— У неё особенная стать и красота еврейской женщины, — произнёс Амфитеатров.
Рутенберг не ожидал от гостя такого неожиданного и откровенного признания. Александр Валентинович посмотрел на хозяина и заговорил о волновавшем его издавна еврейском вопросе.
— Я с большим уважением отношусь к Вашему народу, дорогой Пинхас. Самодержавие притесняет и устраивает погромы против евреев. Это чудовищная несправедливость по отношению к вам. И я об этом не один раз писал. Три года назад я даже читал курс лекций «Еврейство и социализм» в русском колледже в Париже, написал брошюру «Происхождение антисемитизма». Для меня «гений иудаизма» связан с призывами пророков к равенству и свободе, с социалистическими идеями Второзакония.
— Для всех порядочных людей в России было очевидно, что отношение власти к нашему народу бесчеловечно, — поддержал его Рутенберг. — Нам, чтобы получить образование, требовалось преодолевать низкую процентную норму. В больших городах получали разрешение селиться только те, кто был нужен царскому режиму. Погромы, насильственное изгнание из городов и внутренних губерний. Двадцать тысяч выселили только из Москвы. Поэтому некоторая часть евреев и присоединилась к радикалам. Кто готов мириться с угнетением и бесправием?
— Евреи, Пинхас, не могут иначе. Социальные революции во имя закона справедливости — их предназначение среди народов. Они пригвождены быть революционерами. В громах Синая им было заповедано стать ферментом социализма в тесте нашего мира.
— Думаю, Вы преувеличиваете, Александр Валентинович. Мой народ, как любой другой, мечтает о спокойной, мирной жизни. Но я искренне Вам благодарен за понимание и тёплое отношение к евреям.
Гость с удовольствием выпил чаю, закусив бутербродом и пирожным, и откинулся на спинку кресла.
— Я родился в знаменитой семье священнослужителей, — начал он свой рассказ. — Мой отец Амфитеатров Валентин Николаевич протоиерей, настоятель Архангельского собора Московского Кремля. А мать тоже дочь протоиерея и сестра профессора Чупрова. Я получил прекрасное юридическое образование в Московском университете, и меня ждала успешная карьера. Одно время работал оперным певцом в Мариинском театре, пению учился в Италии. Но страсть к писательству одолела любовь к музыке и театру, и я посвятил себя литературе и журналистике. Стал сотрудничать в газетах и журналах. Там познакомился и подружился с Чеховым. Лет десять назад со своим коллегой на деньги Мамонтова и Морозова создал газету «Россия».
— Что же побудило Вас стать оппозиционером и покинуть страну? — спросил Пинхас.
