– Не ищу. – Варна откинула косу за спину. – Говори, что про Ягу знаешь. Если это и правда она, будет что соратникам рассказать за кружкой браги.
– Не доживешь ты до этой встречи, если в избу полезешь, – предупредила ворожея. – Это тебе не упырь, понимаешь?
– На слово я давно никому не верю, – упрямо заявила Варна. – Может, и не существует никакой Ягини. Вдруг это колдовство? Да, сталкиваться с таким нам еще не приходилось, но я уверена, что это все-таки морок. А его можно рассеять.
– Упрямая, что баран, – проворчала Есения. – Жить предпочитает бабка за водой – за реками, у озер…
– На болоте, – не удержался Ёрш.
– На болоте, – кивнула ворожея. – Кто-то говорит, что слепа она, кто-то – что зрячая. Летать умеет, как ведьма, – на суку или в ступе.
– Для полетов ей тоже варить младенцев приходится? – спросил Дарий.
– Нет. Ее колдовство сильно настолько, что ритуалы ей не нужны.
– Какое отношение она имеет к Зверю? – спросила Варна.
– Он ей никем не приходится, они вроде как из разных миров. – На лице старухи отразилось напряжение. – Не могу объяснить.
– Зверь – отец зла. Выходит, она ему служит?
– Не выходит, – покачала головой Есения.
– Прекрати загадками говорить! – Варна ударила кулаком по столу, камешки жалобно задребезжали.
– Она сторожит мертвых! – рявкнула старуха в ответ. – Никто не властен над ней – ни Зверь, ни Слово. Яга живет вне времени, вне миров, видит одновременно и Явь, и Навь.
– И жрет детей, – закончил Дарий. – Подведем итог: ее не убить, над ней не властна ни одна из сил, что делать – непонятно.
– Уезжайте, – упрямо повторила Есения. – Или смерть свою найдете здесь.
– Так тому и быть, значит. – Варна встала. – Пользы от тебя нет, только время потратили.
– Никакого уважения к старшим, – проворчала ведунья.
– Скажи спасибо, что за ворожбу к ответу тебя не призвали.
– Всю мою жизнь нас, ведающих, почитали, а теперь мне какая-то девчонка угрожает? – Смех Есении напоминал карканье. – Можешь убить меня, я смерти не боюсь.
– Я тоже. Поэтому прямо сейчас пойду на болото и найду эту проклятую старуху.
Ёрш подождал, пока молодежь выйдет за дверь, повернулся к старой подруге и пожал плечами, извиняясь.
– Горячие они, молодые.
– Не пускай их. – Есения собрала со стола камешки. – Погибнут оба. Беда юности в том, что она страха не испытывает, а потом бывает поздно.
– Я сложил оружие. Не стану вмешиваться в дела Взвода.
– Знаю, что обещал и себе, и дочери, но твое сердце не выдержит, если и эти двое сгинут в пасти зла.
Ёрш посмотрел на старуху, кивнул и крепко задумался. Права она, как всегда; спорить бессмысленно. Прикипел он душой к этой резкой, грубоватой парочке, как к родным. Сначала сторонился их, даже побаивался такой близости к упырю, а потом понял, что переживать не о чем: душа Дария чиста, по крайней мере была. А Варна обижена на весь белый свет, но сильнее всего на себя.
Анна была такой же – упрямая, бойкая, в драку лезла первой. Это ее и сгубило.
– Так и быть, помогу им, – сказал он. – Спасибо за все, Есения. Коль не суждено нам больше свидеться, знай: все, что в доме найдешь, тебе принадлежать будет.
– Не хорони себя раньше времени.
Ёрш не стал отвечать, вышел на улицу, вдохнул морозный воздух. Варна и Дарий стояли поодаль, обсуждали что-то, на их лицах застыла решимость. Не отговорить их, все равно полезут в пасть зверя, с ним или без него.
– Эй, молодежь, – крикнул он, – так и будете языками чесать?
Ёрш всю ночь глаз не смыкал, слышал, что и остальным не спится: шептались, обсуждали что-то. Идти на нечисть, не зная, как ее побороть, – чистой воды самоубийство. Можно было воронов разослать, помощи попросить у белых плащей, но это они даже не обсудили. На смерть пойдут, сомнений нет. Неужто так и закончат? Ладно он, старый, поседевший вояка, но эти двое?
С рассветом они вышли из дома, завтракать не стали, чтобы сытость чутье не притупила. Ни слова не сказали друг другу перед выходом, сосредоточились на грядущей битве.
Взяли с собой все, что смогли: и настои, и яды, и обереги. Варна приготовила пойло какое-то, разлила по бутылочкам, сказала, кровь остановить поможет.
Ёрш проверил на поясе сумочку с настоями, кивнул сам себе и продолжил следом за Дарием пробираться. Варна впереди путь им прокладывала.
До полудня шли к месту, на котором изба стояла. Ёрш сразу почуял неладное, как только под ногами чавкать начало, – вот оно, болото, топь гиблая. Грязь одна, гнилью воняет, Варна указала на проплешину, едва припорошенную снегом.
– Вон там стояла изба, а вон туда, – она указала в другую сторону, – ушла.
– Что с останками детскими сделали? – спросил Ёрш.
– Сожгли. Не осталось там ничего, так, пара косточек. – Охотница мотнула головой. – За день эта тварь уйти могла куда угодно.
– Будем искать, пока не найдем, – сказал Ёрш. – Раз решили, отступать не станем.
– Как быстро ты меняешь свои решения, – фыркнула она.
– Не осуждай меня. Я пошел сюда только ради вас.
Она посмотрела на него, не ответила ничего и дальше пошла. Дарий взглядом ее проводил и сказал:
– Не сердись на нее.
– Привык я к ее нраву, не переживай. Ты-то как терпишь столько времени?
