Не хотела она убивать Дмитрия, ужасно не хотела, но пришлось. Видят боги, выходя пару месяцев назад со стоянки, Дива и мысли не допускала, что старый охотник тявкать начнет. Да и Красимиру зла тоже не желала, сам ведь напросился. Мальчишку жаль, конечно, уже сто раз пожалела, что так жестоко обошлась с ним, но теперь ничего не поделаешь.
Но если он вернется в общину, у нее могут быть проблемы. Мужиков там гораздо больше, чем баб, они такую выходку ей не простят, вступятся за Краса, решат проучить ее. Всем известно, что мужики за свою промежность переживают сильнее, чем за все остальное, – некоторые во время охоты в штаны металлические щитки кладут на случай, если тварь какая-то решит вцепиться в самое дорогое.
Потерять свое место из-за мальчишки… Нет, этому не бывать.
Только вот что с этими двумя делать? Они ведь тоже пасти открыть могут или вообще задушат ее ночью, и дело с концом. Дива загнала себя в угол, а как выбраться – понятия не имела.
Впереди показалась повозка. Дива пришпорила лошадь. Нужно занять себя чем-то, отвлечься от навязчивых мыслей. Эти двое никуда не денутся, а если попытаются убить ее – пожалеют.
– Стоять! – выкрикнула она, нагоняя путника. – Повозку останови!
– С чего бы?
На облучке сидела бабка, завернутая в потрепанный полушубок. На голове платок, лицо закрыто, одни глаза хитрющие видны.
– Больно ты бойкая, – проворчала Дива. – Останови повозку, говорю тебе.
– А ты кто такая будешь, чтобы я тебя слушалась? Ехай своей дорогой.
– Нам еда нужна и вода. Думаю, ты с удовольствием поделишься с Мрачным Взводом.
– Слыхала я о Взводе, да только не думала, что они на дороге разбой устраивают. Уверена, что я остановиться должна, девка?
Дива сжала зубы, подъехала ближе и выхватила из рук бабки поводья. Повозка остановилась, лошади недовольно заржали.
– Одна в Коляду путешествуешь? Радуйся, что мы на твоем пути встретились. – Дива кивнула Орлу.
Тот спешился и полез в телегу. Если там есть что-то полезное, он непременно найдет.
– Радоваться, что меня грабят те, кто защищать должен? Экая ты умная! – Бабка рассмеялась. – Не Коляды бояться надо, а вас, защитнички. Похуже нечисти будете.
– Ты за языком-то следи. – Дива предупреждающе вскинула руку. – А то ведь и не доехать до дома можешь.
– Гляньте-ка на нее, распушила перья. Бери что нужно да проваливай, царица разбойничья, не то не нагонишь жертв своих.
Дива внимательно посмотрела на старуху.
– Что ты сказала?
– Земля слухами полнится. – Та сцепила морщинистые руки и сложила их на коленях. – Не смотри так, взглядом меня не убить.
– Нашел чего? – выкрикнула Дива.
– Нет. – Орел спрыгнул с повозки. – Мешки с углем да тюки с соломой.
– Только время потратили. – Она еще раз посмотрела на старуху. – Сразу сказать не могла, что брать у тебя нечего?
– А то ты бы мне поверила.
– Сто лет, а ума нет. – Дива отпустила поводья. – В другой раз я не буду такой терпеливой.
– И что ты сделаешь? – Бабка прищурилась. – Зарежешь меня как собаку?
По спине Дивы пробежали мурашки. Нет, глупости, просто совпадение. Откуда этой бабке знать, как она с Дмитрием поступила?
Но внутри поселился лютый хлад, заполнил ее и тугим комом в желудок лег. Неужели совесть проснулась?
Она хлестнула лошадь и помчалась вперед. Орел кричал что-то вслед, но Дива не слушала, даже головой помотала, пытаясь стряхнуть с себя звук его голоса.
Страх. Настоящий ужас, которого ей не доводилось испытывать с той самой ночи. Клялась ведь себе, что никого и ничего бояться больше не станет, а тут вдруг какая-то бабка сумела напугать так, что ноги ослабли!
«Не может она знать, не может! Колдушка проклятая, тварь старая!»
Дива едва успела пригнуться – над ней просвистела ветка. Еще немного, и без головы бы осталась! Правду говорят, у страха глаза велики.
Остановившись, Дива спешилась и зашла в лес. Пару шагов сделала, углубляясь в полысевшую зимнюю чащу, да как ударит кулаком в ствол! Костяшки покраснели, ссадины закровили. Боль отрезвляет, проясняет голову, ей не впервой успокаиваться таким образом – все бедра в порезах, карманный ножичек всегда при ней. Но сейчас нет времени им воспользоваться.
– Куда понеслась-то?!
Орел спрыгнул с лошади и направился к ней. Его ноздри раздувались от гнева, из них вырывался пар.
– Что на тебя нашло?!
– Разбивай стоянку. Ночевать тут будем. – Дива попыталась пройти мимо него, но он схватил ее за плечи. – Пусти!
– Никто не собирается мстить тебе, ясно? – прошептал он ей на ухо. – Прикрою, скажем, что потеряли их на охоте. Знаешь ведь, что я за тебя горой.
– Ничего я не знаю.
Дива вырвалась и пошла к лошади. На самом деле Орел мог правду говорить. Она его от виселицы спасла, заплатила палачу деревенскому, последнюю монету золотую отдала, чтобы помог пленника из клетки вытащить.
