Пришлось скакать по лесу, рискуя остаться без головы, но иного выбора Лихо им не оставило – его тяжелые шаги грохотали сзади, не подохла тварь, даже не собиралась.
– Держись, – прошептал муж и поцеловал Радомилу в макушку. – Держись, родная.
Чтобы в себя прийти, пришлось побороть навалившуюся дрему. Радомила заворочалась, застонала, вся правая сторона огнем горела, боль от шеи к ногам разливалась.
Она приоткрыла глаза, увидела бревенчатый потолок над собой, сквозь задернутые занавески свет дневной пробивался. Где это она? Как долго спала?
Села, на глаза навернулись слезы. Она схватилась за плечо… культю?
Опешила, медленно взгляд перевела на то, что еще вчера правой рукой было, увидела, что теперь там тряпками перемотанный обрубок висит.
«Проклятое Лихо оттяпало предплечье и локоть», – с каким-то тупым смирением подумала она.
В комнату вошел Ждан. Видно было, что не спал совсем, еле на ногах стоял. Она поманила его к себе, по постели похлопала. Он тяжело вздохнул, сел рядом, взгляда от пола не поднимал.
– Нет вины твоей. – Проклятый голос дрожал, выдавал волнение. – Не кори себя.
– Сказал же – уходи, – глухо откликнулся он.
– Без меня ты бы не справился, сам знаешь. А я обещала быть тебе верным плечом.
– Это я твоим плечом должен быть! – Он посмотрел на нее, в его глазах стояли невыплаканные слезы.
А она снова увидела его тем мальчишкой, каким он в их дом пришел. Рослый не по годам, чернобровый, глаза карие, жгучие, огонь в сердце вспыхнул, как только Ждан порог избы переступил. До него будто и не жила никогда, не чувствовала по-настоящему. Пусть старики скажут, что чушь все это, какая там любовь, но так все и было.
Хотела сестрой ему стать, но ведь себя не обманешь – взгляда отвести не могла от него, таскалась за ним тенью, себя-то считала молью безликой, куда уж с деревенскими девчонками тягаться. Но он ее выбрал, пришел, протянул ей гребень и сел у ног. Позволил прикоснуться к своим волосам, она до сих пор помнит, какими мягкими они были.
– Мне белый свет не мил без тебя.
Сказала и смутилась, взрослые ведь люди, а все еще краснеет как девчонка.
– А как бы я жил, сожри оно тебя? – Ждан взял ее за руку.
– Совсем размякли мы с тобой, постарели.
– Ты не постарела ни на один день. – Он коснулся ее лба губами.
– Куда ты нас привез? – Она прижалась головой к плечу мужа, прикрыла глаза.
– Не знаю. Увидел дорогу и повел по ней лошадь, повезло, что к селу приехали. Нашел знахарку, уговорил впустить нас.
– Никто отказать тебе не может. – Радомила хмыкнула и на культю покосилась. – Что она сказала?
– Руку-то не вернуть, конечно, но рана чистая, заживет.
– А мальчик? – спохватилась Радомила.
– Там хуже всё. – Ждан отстранился. – Горит весь, бабка сказала, что кровь плохая. Пиявок поставила, но уже второй день…
– Второй! – выдохнула Радомила. – Я так долго спала?!
– Отваром тебя опоили, чтобы боль не чувствовала, – пояснил Ждан. – И Красимира тоже, но он даже во сне стонет.
– Выкарабкается. – Радомила откинула одеяло. – Помяни мое слово, выкарабкается.
– А ты куда собралась? – Муж растерянно посмотрел на нее.
– Как это куда? Ворона отправить Светозарным, пусть оружие привезут.
– Рада, мы ведь можем не охотиться больше, – тихо сказал муж. – Твоя рука…
– Рука – и что? – резко спросила она. – Левой научусь меч держать, или думаешь, что я ни на что не способна больше?
– Никогда так не думал.
– Вот и помалкивай, ласочка, да подай мне рубаху! Левой или правой, а все равно уложу тебя на лопатки.
– Для этого меч тебе не нужен.
Ждан заметно расслабился, даже улыбнулся. Осталось только самой поверить в то, что она ему сказала, да силы найти, чтобы снова учиться. Теперь никакого проку от нее на охоте не будет, придется отойти от дел, пока левая рука не окрепнет. А там, быть может, и мальчишка в себя придет, возьмут его под крыло, научат настоящей охоте, а не разбою. Если повезет, Дива не найдет его больше.
Кому только передать свои догадки о нечисти? Кому можно доверить такое дело?
Знает она пару охотников, но они много лет не виделись. Что ж, когда-то Радомила с мужем помогли им, настало время возвращать долги.
– Напишу об этом песню.
– От твоих песен вянут уши, потрать время на что-нибудь полезное.
– Ты на корню мой талант губишь, а еще отцом себя называешь.
– Хороший отец научит сына точить меч, чтобы защитить себя и свой дом.
Владлен показал спине Рыжа язык, поправил сумку на плече и задумался. Конечно, Варна велела оставить мост в покое, но разве это правильно? Раз ведьмы его охраняют, значит, что-то дурное творится на том месте, так почему они просто ушли?
– Куда путь держим-то?
– В Клюковке обоснуемся пока. Надо помянуть наших как следует.
