Только Владлен думать о погибших перестал, Рыж опять рану бередить начал. Четверых потерять за несколько дней – это страшно. Болит сердце, разрывается, но плакать нельзя, разве отец не этому его учил? Никаких слез, все знали, что работа бедовая, что однажды придется попрощаться с Явью. Но ведь каждому хотелось пожить подольше, как бы ни хорохорились перед лицом опасности, а молитвы читали, целовали нательный крест. Столько ужасов повидаешь, сколько на их долю выпало, волей-неволей начнешь надеяться на то, что кто-то может защитить тебя. Но увы, сгинули старшие в пламени.
– Как думаешь, что за бесовщина творится?
– Чтоб я знал. – Рыж покряхтел и продолжил: – В колядские дни всегда случалось немало странного, но такого – никогда.
– А что ты видел?
– Люди пропадали всегда, часто бабы зеркалами своими двери нечисти открывали, а иные кудесницы умудрялись самого черта в наш мир притащить. Потом бегали, во все колокола били, искали помощи. Помню, была девка одна, ее дух в зеркало ушел да так там и остался. Тело лежит, живое, но дыхание слабое, как у котенка. Долго думали, что с ней сталось, а потом увидел я ее в зеркале, измученную, кричащую.
– Освободил ее?
– Да как ее оттуда освободишь-то? Разбили темницу, сожгли раму, умерла она в то же мгновение.
– Странный наш мир, неужели всегда так было?
– Где-то получше, где-то похуже… – неопределенно ответил Рыж. – Сам знаешь, в мире нашем много вещей страшных творится. Останки не сжигают, а потом всей деревней от заложных бегают. Или домовин настроят, а покойники из них вылезать начинают. А уж что с детьми творят… Под порог кладут! Или под печь тельце прячут.
– Не одобряешь ты этого? – спросил Владлен.
– Как же это одобрять можно? Я-то знаю, что потом с неупокоенными бывает. В дальних селах и деревнях вещи похуже творятся. Молодой ты еще, поживешь с мое, поседеешь раньше времени.
– И эти люди боятся ведьм, – буркнул Владлен. – Сами-то ничем не лучше.
– Не так все раньше было. – Рыж махнул рукой. – До того как Черная Падь появилась, уважали их, радовались, когда колдушка в деревне появлялась. Не ведьмами они были, а ведающими матерями, землю слышали, зверье разное, лечили соседей, помогали роженицам, заклинали погоду, чтобы урожай был.
– И что сталось?
– Зверь очернил их, наверное, никто не знает точно. Но я думаю, если хочешь знать, что совратил он их силой. Пообещал могущество невиданное, вот и всё. Слаб человеческий дух перед такими соблазнами.
Иногда Рыж дельные вещи говорит, хотя ворчит куда чаще. Скрывает мысли свои за недовольной рожей, а сам умный и хитрый, как лис. Потому и выжил, наверное. На охоте без этого никуда.
– Раз разговор такой пошел, скажи-ка мне, почему мост так и не сожгли?
– Как сказала Варна, так и поступили. – Рыж пожал плечами. – Что нам тот мост? Зверь исчез, значит, место безопасным стало.
– Но ведьмы…
– Не удивлюсь, – перебил его Рыж, – что к ней они приходили.
– К Варне? Зачем?
– Слухи разные ходят.
– Рассказывай, раз начал, не юли.
– Глаз на нее положил, что ли? – Рыж хохотнул. – Маловат ты для нее, она тебя как тростинку переломит.
– Я четыре версты тащил на себе упыря, если ты забыл. – Притворно оскорбился Владлен. – В нем веса было больше, чем во мне!
– Жуки-навозники тоже так могут, не удивил. – Рыж пихнул его в бок. – А если серьезно, забудь, мальчишка, за бабой этой темная история стоит.
– Баба, баба! – Владлена аж передернуло. – Женщина она, старый ты грубиян! Да какая сильная.
– Не много же тебе надо. – Кажется, эта тема ужасно веселила старика. – Права она была, пора тебя в город вывезти, а то одичал уже среди мужиков-то жить.
– Так что не так с ней?
– Кто-то говорит, что душу она Зверю продала за силу. – Рыж помрачнел. – А кто-то – что за упыря.
– Разве на них не напали в дороге? Усей мне другое рассказывал. – Владлен задумался. – Кажется, что ведьмы похитили их из церкви и надругались над телом Дария, а потом использовали их в своем ритуале.
– Кто ж знает, где правда. – Рыж развел руками. – Да только сила ее, сам видел, необъяснима. А пламя! Я ее испугался больше, чем дракона.
– Старый ты стал, на покой пора. О, почти пришли.
Клюковка на болоте стояла, деревья вокруг были лысые, черные. Хорошо хоть, что топь промерзла и до деревни можно было добраться, не рискуя провалиться по пояс в грязь.
– Остановимся, тут переночуем. – Рыж сбросил мешок с плеча. – Ночью по таким местам не ходят.
Владлен спорить не стал, с готовностью пошел за ветками для костра. А все потому, что мысль одна покоя не давала: надо сжечь мост. Ушли они далеко, но за ночь он успеет добраться до реки. Да, утром Рыж желчью изойдет, а потом таких тумаков даст, что вовек не забыть, но вернуться к мосту нужно, Владлен нутром чуял.
Дождавшись, пока названый отец уснет, Владлен выбрался из-под навеса, запалил лучину и пошел прочь. Отойдя от костра, запахнул плащ, прибавил шагу. Идти предстояло не так уж и долго – до утра управится. Можно было Рыжа с собой позвать, да только он Варну поддерживает.
