Лишь в половине пятого я покинул поместье и направился на доклад к главному констеблю. То были времена начальников старого образца, среди них не было выпускников университетов или интеллектуалов, окончивших полицейский колледж. Я обожал старого полковника Мейбрика. Моего отца убили под Ипром, и, наверное, полковник в какой-то мере заменил мне его. Он не приступал к обсуждению убийства до тех пор, пока его жена не усадила меня перед камином с чашкой чая и ломтем домашнего рождественского пирога. Мой отчет Мейбрик выслушал молча, а потом произнес:
— Я говорил с Турвиллом по телефону. Он ведет себя исключительно порядочно, как и подобает джентльмену. Сказал, что не имеет права участвовать в работе суда, пока дело не будет раскрыто. Должен признать, я с ним согласен.
— Да, сэр.
— Странно, хотя ему я об этом не говорил, что они с миссис Турвилл вообще делали в поместье? Приглашение оттуда — не из тех, какие им следовало бы принимать. Миклдор вынудил их отдать ему поместье со всеми потрохами, обманул с ценой, если люди не врут, и они соглашаются провести Рождество под его крышей? Невероятно. И потом эта опять же странная реакция миссис Турвилл. Вы так и не получили возможности поговорить с ней или обыскать комнату?
— Она позволила мне войти после того как доктор Маккей осмотрел ее. Миссис Турвилл, что вполне естественно, была расстроена, однако спокойна. Единственное, что она мне поведала, что легла — у них раздельные кровати — вскоре после того, как в десять пятьдесят пять прослушала по радио струнный квартет Дворжака, и спала, не шелохнувшись, до тех пор, пока муж не разбудил ее и не сообщил об убийстве.
— Это повергло ее в шоковое состояние, — подхватил главный констебль. — Не очень-то похоже на Мэри Турвилл. Вы когда-нибудь видели ее на охоте?
— Нет, сэр.
— Конечно, тогда она была моложе. И вообще, то был другой мир. Но миссис Турвилл не из тех, кто испытывает стресс при упоминании о трупе, которого даже не видела.
Я промолчал, но, полагаю, он догадался, о чем я подумал: может, она и видела труп, видела его первой, в тот момент, когда он перестал быть Миклдором и превратился в мертвое тело.
Шеф продолжил:
— И эта секретарша, она же домоправительница… Почему она там живет? Говорят, он обращается с ней, как с рабыней.
— Сомневаюсь, сэр. Она слишком полезна. Трудно найти первоклассного секретаря, который одновременно согласится и дом вести.
— Пусть так, все равно едва ли работа ей приятна.
— В этом смысле она была весьма откровенна. У нее мать инвалид. Миклдор оплачивает услуги сиделки.
— К тому же, не сомневаюсь, платит хорошее жалованье.
Странно, что мы говорим о нем в настоящем времени, — мелькнуло у меня в голове.
— А Глория Белсайз? Что привлекает ее в этот дом?
Ответ на вопрос был мне известен, его следовало искать в рождественском чулке. В прошлом году — брильянтовый браслет, в этом — изумрудная пряжка. Рассказанная ею история сводилась к тому, что она в порыве благодарности бросилась в комнату Миклдора и нашла его мертвым.
Шеф отрезал мне еще кусок пирога.
— Свет в окне видели все мы, выйдя из церкви. Кто-нибудь признался в этой небрежности?
— Свет был в задней ванной комнате первого этажа. Только Чарлз Миклдор признался, что заходил туда ночью. Он говорит, что мог раздвинуть шторы и посмотреть на поля, но не уверен.
— Странно не помнить таких вещей. Хотя сочельник… Возбужденное состояние. Чудно́й дом. Эта дурь Миклдора с переодеванием в костюм Санта-Клауса… Вы говорите, мальчик — единственный, кто его видел?
— Единственный, кто в этом признался.
— Тогда он — свидетель. Он узнал своего дядю?
— Не отчетливо, сэр. Но утверждает: ему и в голову не пришло, что это мог быть кто-либо другой. К тому же факт, что ему оставили подарок, предназначавшийся Колдуэллу. Мисс Мейкпис заявила, что об обмене комнатами знали только мальчик, Колдуэлл и она.
— То есть Санта-Клаус, кто бы им ни был, этого не знал. Или нам это намеренно внушают.
— Чего я не могу понять, так это почему пистолет не оставили возле тела или не вернули в ящик стола. Зачем было уносить и прятать его?
— Вероятно, чтобы посеять сомнения в том, что он — действительно орудие убийства. Мы не сумеем доказать это, пока не найдем его. После войны у людей осталось много старых служебных револьверов. Например, у Сондерса есть револьвер его дяди. Он рассказал мне об этом, когда мы в прошлом месяце обсуждали проблемы гражданской обороны. Да, как же я забыл об этом? У Сондерса есть револьвер!
— Уже нет, сэр. Я спросил и об этом, когда ходил опрашивать его и жену насчет хлопушки. Сондерс сказал, что избавился от него после того, как убили его дочь.
— Он объяснил — почему?
— Боялся, что не сможет преодолеть искушения убить Миклдора.
— Откровенно. И куда он его дел?
— Выбросил в пруд Поттера, сэр.
— Теперь он лежит на дне, глубоко увязнув в иле. Очень кстати. Из пруда Поттера никогда еще ничего выудить не удавалось. Но вам тем не менее следует попытаться. Нам нужен этот револьвер, кому бы он ни принадлежал.
