Мне не доставляло удовольствия допрашивать Сондерсов. Вся деревня уважала Уилла и Эдну: скромная, трудолюбивая чета, которая души не чаяла в своей единственной дочери. Мы были в дружеских отношениях, но я знал: они негодовали по поводу того, что мы не поймали водителя «Даймлера», который насмерть сбил их дочь. Не поймали не потому, что не старались. И мы, и они знали: единственным подозреваемым был Миклдор. Во всей округе только у него был «Даймлер», и несчастный случай произошел на узкой улочке, ведущей к поместью. Но на его машине не обнаружили никаких поддающихся идентификации повреждений, и Пул был готов поклясться, что автомобиль не выезжал из гаража. Мы не могли арестовать Миклдора лишь на основании подозрений, не подкрепленных уликами.
Мне нужно было провести беседу очень тактично. Когда я прибыл, они только вернулись из церкви. Мы расположились в их уютной гостиной, и миссис Сондерс разожгла огонь. Но мне не предложили выпить, как сделали бы это прежде, и я понимал, что они вздохнут с облегчением, когда я уйду. И еще кое-что я знал. Убийство Миклдора не являлось для них новостью. У них имелся телефон — Сондерс водил единственное в деревне такси, — и, судя по всему, кто-то из поместья уже оповестил их. Я даже догадывался кто. Мисс Мейкпис и миссис Эдна Сондерс были старыми подругами по колледжу.
Сондерсы отрицали, что им было что-нибудь известно о хлопушке или спрятанной в ней записке. После того как миссис Сондерс вернулась с рождественского песнопения, они провели весь вечер, сидя у камина и слушая радио. В девять часов передавали новости, а через пятнадцать минут — «Робинзона Крузо». В десять началась «Волна преступлений в замке Блэндингс»[10]. Миссис Сондерс особенно хотела послушать этот радиоспектакль, поскольку была поклонницей актеров Глэдис Янг и Чарлтона Хоббса.
Они пересказали мне то, что сообщалось в девятичасовых новостях: награждение офицеров и матросов подводной лодки «Урсула», крупная облава на членов ИРА в Дублине, рождественское послание папы римского. Я деликатно подводил их к критическому времени. Они заявили, что прослушали торжественную полуночную мессу, которая закончилась после полуночи, и легли спать. Смогли описать даже музыку. Но это не значило, что слушали они ее оба. Чтобы выпустить пулю в Миклдора, нужна была всего одна рука.
Я очнулся от воспоминаний. Шеф продолжал говорить:
— Похоже, хлопушку принес в дом кто-нибудь из песнопевцев. Но не исключено, что ее подложил и кто-либо из домашних.
— Это мог быть тот, кто находился около двери.
— Если один из Сондерсов или они оба убили Миклдора, то у них должен был быть сообщник. Во-первых, они не могли знать, где искать хлопушку. А во-вторых — не сумели бы войти в дом, если бы кто-то не открыл им дверь.
— Колдуэлл и мисс Мейкпис отперли черный ход, когда выходили искать светящееся окно. Это было около десяти минут второго.
— Преступник не мог на это надеяться. Разумеется, не составляло труда проникнуть в спальню Миклдора. Надо отдать ему должное, он никогда не запирал свою дверь. И самое подходящее для этого время — пока он разносил подарки. Все знали, что в его комнате никого не будет. Убийца проскальзывает внутрь, берет револьвер и прячется — где?
— Там есть большой гардероб, сэр.
— Очень удобно. А эта игра в охоту на кролика давала ему возможность появляться где угодно, не вызывая подозрений, даже в чужой спальне. Дурацкая игра для взрослых людей. Кто ее придумал?
— Миклдор. Это часть его рождественского ритуала.
— Значит, преступник мог рассчитывать, что в нее будут играть. Ему оставалось лишь спрятать нож и хлопушку в своей одежде, чтобы позднее перепрятать их в спальне Миклдора.
— Мисс Белсайз это было бы трудно сделать, сэр. Она была в облегающем вечернем шелковом платье. И мне трудно представить ее слоняющейся в окрестностях кухни.
— Тем не менее нельзя ее исключать, Джон. Если завещание, найденное вами в кабинете, действительно, она наследует двадцать тысяч фунтов. Так же, как и мисс Мейкпис. А Пул, как вы сказали, — десять тысяч. Мужчины и женщины убивали и за гораздо меньшее. И, возвращаясь к главному, нужно отыскать оружие.
Нам предстояло найти револьвер. Но при более удивительных и драматических обстоятельствах, чем кто-либо из нас мог представить.
Не самый приятный способ провести Рождество — подвергнуться полицейскому допросу, особенно если его ведет инспектор Поттингер с невозмутимым упорством и обвиняющим взглядом. В непроизвольном порыве юношеского благородства я решил защитить миссис Турвилл и не сообщил, что видел ее с мужем ночью. Описывая визит Санта-Клауса, я намеренно выражался неопределенно. В том, насколько мне удалось обмануть Поттингера, я не был уверен; умение лгать требует опыта. И к концу расследования у меня его стало гораздо больше.
