Ардэн фыркнул.
Рок продолжал вопросительно косить красным глазом.
Ардэн покачал головой в ответ.
"Нет, — подумал он. — Возвращаться мы не будем. Времени у нас и без того мало. А в броне — или с мешком, в котором броня, на спине — конь, даже этот, станет куда более медленным. Без брони, конечно, больше шансов, что пострадает в битве, на которую они так спешат..."
Ну, да так тому и быть! Слишком много битв уже случилось. Слишком многие уже пострадали. Больше нет ни сил, ни времени кого-либо жалеть, да и не должен Ардэн.
"Не привяжись ещё к коню, — подумал он. — А то нехорошо будет, если ты его жалеешь, а он тебя за своего хозяина копытом по голове — хрясь! Глупо получится".
Когда дело касалось Алекса, всё всегда получалось глупо. И не то, чтобы он один был такой умный — сумасшедший умным не бывает. Он просто обладал большей силой. Слишком большой силой для самого себя. Может, потому и сошёл с ума.
Ардэн снова чуть было не начал сочувствовать Алексу.
Что тоже, конечно же, было бы очень глупо.
***
Огромные столы поставили во внешнем дворе Императорского дворца — во внутренний, может, и не влезли бы. Всю ночь их люди носились с досками да скатертями, бочками, блюдами, кувшинами.
А люди Императора, видимо, разбирали трон и собирали заново на улице. Или у него был ещё один, такой же, как в тронном зале, для выездных заседаний?
Сам Император уже тоже был здесь, окружённый толпой своих стражей, в длинных серебристых одеждах, стоял у подножья трона, выжидательно глядя на дверь нынешних временных покоев лорда Сакара. Большой дом, в котором остались на ночь Сакар с будущей женой, пока открыл свои двери лишь единожды, чтоб на крыльцо вышли её люди.
Сакар видел их из окна: в непривычных светлых одеждах, положенных для церемонии, те выглядели иначе. Уже не тени — обычные люди. Кажется, чувствующие себя не слишком уверенно. Стоящие, впрочем, как всегда, молча и ровно, ожидающие выхода госпожи.
Впервые Сакар подумал о том, что они слишком молоды. Конечно, лиц всё равно не видно — они теперь белыми шарфами обмотались, но по глазам всё равно легко заметить. Раньше он не то, чтобы не замечал — просто никогда не думал об этом: у теней не бывает возраста.
А теперь понял: все они не намного старше его самого. И вряд ли кто-либо из них чувствует себя стариком, как он сам.
Император двинулся к лестнице, ведущий на трон. Стражи остались у его подножья.
— Шейр! — позвал Сакар, не отрывая взгляда от окна. — Пора.
Она уже долго была в своих покоях, но на его зов вышла, и Сакар понял, почему так долго ждал: она тоже изменилась. И светлая одежда, и высокая причёска, и вплетённые в неё ленты — всё это что-то сделало с ней, что-то изменило. И она стала младше, и она стала совсем другой. И тоже — будто младше. Маленькой девочкой. Его маленькой девочкой.
Сакар протянул руку, она вложила в его ладонь свою.
Вместе двинулись вниз по лестнице, вместе вышли из двери.
Вместе остановились в пяти шагах от подножья трона, оставив за спиной изменившихся змеев, слуг и накрытые столы. Теперь были только они — и Император. И слепящие лучи восходящего Ирхана.
— Призываю в свидетели Огненного бога! — прогремел Император. — И богов Небесных, и Земных, и Живых, и Мёртвых, и Древних! И людей, что стоят рядом с вами, и птиц, что разнесут весть о вас, и зверей, что не тронут вас в ночи! Вы, дети человеческие, дети северных и южных земель, навсегда скрепите свою союз, союз, отныне неразрывный, ибо я увидел его. Я — и боги!
Сакар поклонился, Шейр — следом за ним.
Им поднесли чашу с вином. Шейр взяла её, большую и тяжёлую, обеими руками, глотнула, протянула Сакару. Он замер на мгновение, всматриваясь в неё. Вино показалось похожим на кровь. Даже запах крови почудился, сладко-солёный, тягучий.
Сакар замер. И замерли все. И стало тихо. Даже Ирхан, казалось, задумался: подниматься ли выше, или нырнуть за стену, подремать ещё, пока человек определиться, будет он жениться или нет?
Шейр бросила на Сакара быстрый взгляд.
— Так спешил ко мне, а пить не спешишь? — насмешливо спросил Император уже обычным, не гремящим голосом.
— Прости, — Сакар поднял на него взгляд и улыбнулся. — Перехватило дыхание.
И приложился к чаше. Сделал большой глоток, вернул её слуге. Конечно, никакая это не кровь. Сладкое, пьянящее вино. Почти так же пьянящее, как аромат его женщины.
— Теперь садитесь, — сказал Император. — Пейте, ешьте, танцуйте, пойте! Пусть праздник будет шумным! Пусть весть о нём разлетится во все концы Империи! Лорд северных земель Сакар и дитя южных кланов Шейр-Хим — отныне и навеки стали одним!
Сакар развернулся, протянул руку Шейр.
— Видишь, — шепнула она, когда они шли к своему месту во главе самого большого стола, — он сказал "танцуйте".
Сакар усмехнулся ей в ответ.
***
— Никто не будет танцевать, — устало говорил он вчерашним вечером, когда Шейр уговаривала его выучить танец, который танцуют в её землях. — А я никогда не смогу танцевать так, как ты показываешь.
