— Что, если предположить, что наша Вселенная является всего лишь такой же малой частицей в бескрайнем мире, какой, например, является Солнечная система в этой Вселенной. Что, если существуют другие Вселенные, которые периодически то расширяются, то сужаются под воздействием внутренних гравитационных сил и сил противодействия, соседних с ними, пограничных миров. В каждой из этих Вселенных происходят свои «Большие взрывы», при которых образуются элементарные частицы, с зарядами и массами, присущими только этим мирам. Вследствие этого Вселенные не могут взаимодействовать друг с другом непосредственно. В пространстве существует бесконечное количество пограничных зон, в которых частицы разных Вселенных не могут вступать друг с другом во взаимодействие по принципиальным несовпадениям свойств. Всё это напоминает мыльную пену или пчелиные соты, только не плоские, а пространственные, объемные. В каждой из этих Вселенных возникают бесчисленные очаги жизни, в том числе и разумной. Но мы никогда не сможем встретиться с жителями этих миров, поскольку они устроены по-другому, нежели обитатели нашей Вселенной. Всё это допустимо, необходимо лишь пространство, а пространство с большой буквы, насколько мы способны его осознавать, бесконечно. Но, я думаю, землянам для познания достаточно и пространства родной Вселенной. Я уверен, что достаточно и времени, пока наша звезда не превратится в белого карлика, прожив перед этим период красного гиганта, а Вселенная не прекратит свое существование, либо, расширившись до состояния, пока не исчезнут все силы взаимодействия между частицами, либо вновь не сжавшись практически в точку.
Астрофизик Евгений Владимирович Макаров закончил увлекательное, почти фантастическое повествование. Все окружающие его пять человек молчали, осмысливая то, что только что услышали.
Поезд размеренно ехал по покрытой лесами и реками, погрузившейся в ночной сумрак равнине одной из планет звездной системы, входящей в галактику, названную ее обитателями Млечный Путь.
— Тэйнос, что случилось?
— Ничего, ничего, сейчас пройдет. Только отдышусь немного.
Тэйнос Лэос, технический руководитель межзвездного полета и главный механик звездолета «Айголь» сидел в своем удобном, достаточно глубоком анатомическом кресле напротив главного пульта управления звездолетом. В огромном иллюминаторе перед ним миллионами огоньков светилось черное межзвездное пространство. Он был бледен, на лбу выступила испарина.
К нему быстро подошли, встав со своих кресел, командир звездолета Март Стэн и заместитель командира корабля, руководитель экспедиции Лэймос Крэст.
— Коллеги, всё нормально. Просто сердце немного защемило, — через силу улыбнувшись, промолвил техник.
Лица товарищей были встревожены, на них читалась озабоченность происшедшим.
— Вам нужно сейчас же обследоваться на медконтроле с помощью автомеда — произнес Март Стэн.
— Да, конечно. Обязательно схожу в медицинский отсек, сегодня же схожу.
Тэйнос Леос взглянул на коллег. Во взгляде его на мгновение промелькнула грусть.
— Видимо, подходит мое время, друзья, — механик уже больше не скрывал своего настроения. — Все эти тридцать с лишним лет я постоянно задавал себе один и тот же вопрос — правильно ли я сделал, полетев на «Айголь» к соседней звезде. И все эти годы я не находил на него ответа. Я нашел ответ лишь сегодня, сейчас, когда это прекрасное звездное небо начало ускользать от меня, растворяться, превращаясь в непроглядную тьму. Теперь я знаю, что поступил правильно. Стоило жить, чтобы все эти годы видеть прекрасную бездну, эту бесконечность Вселенной. Стоило жить, чтобы ощущать себя пылинкой в этом безбрежном океане, но пылинкой, способной в какой-то мере приобщиться к прекрасной бесконечности
Коллеги увидели слезу, скатившуюся с бледной щеки Тэйноса.
— Друзья, я благодарен вам за эти непростые годы. Порой мы ссорились, решая разные технические, а порой и бытовые проблемы. Но мы всегда находили выход, потому что были вместе, были единомышленниками. Мы с вами решали и решаем задачи, возможно, никем в галактике до нас еще не решаемые…
Айголианец вдруг на несколько мгновений прервал монолог и задышал часто-часто.
— Какое красивое сегодня небо!..
Тэйнос Леос смотрел вперед, в бесконечное звездное пространство. Выражение его лица было мужественно и спокойно, взгляд его был недвижим.
Уже более тридцати айголианских лет звездолет, стартовавший с орбитальной станции планеты Айголь, несся в бесконечном космическом пространстве навстречу неизведанному. Звездолет, как и планета, на которой он родился, имел название «Айголь». Десять астронавтов начали свой путь к другой звездной системе, отстоящей от родной планеты на девять без малого световых лет по айголианскому исчислению.
