— Фантастика! — не выдержав, восторженно сказал Сергей Алексеевич. — Действительно, этот мир до конца познать не удастся никому и никогда. Цивилизации будут постигать очередные тайны мироздания, но новые открытия повлекут за собой всё новые и новые тайны.
— Друзья мои, — вздохнул айголианец, — то, что я вам сейчас рассказал, увы, не бесспорно. Это всего лишь теоретические достижения ученых моей родной планеты. Конечно, они в той или иной степени подтверждены экспериментами и математическими расчетами, но это лишь теории. Они не абсолютны. Существует множество различных теорий существования мироздания. Высказанная только что вам гипотеза представляется мне наиболее жизнеспособной.
— Да, я совершенно с вами согласен, — произнес Евгений Макаров. — Все эти проблемы настолько глобальны и сложны в изучении, что возможность ошибочного понимания не исключена практически по любому вопросу. Взять хотя бы проблему горизонта видимости. Вселенная начала расширяться четырнадцать миллиардов лет назад. Свет, возникший в начале расширения, прошел лишь конечное расстояние — те же четырнадцать миллиардов световых лет. Пространство, лежащее на большем расстоянии от нас, наблюдать просто невозможно. Фотоны света от объектов, лежащих за горизонтом видимости, просто не успели до нас долететь. Мы можем видеть лишь конечное число светящихся объектов Вселенной. Мы видим ограниченную часть пространства с радиусом около четырнадцати миллиардов световых лет.
— Я скажу больше, — поддержал Макарова айголианец. — Представьте себе, что этого горизонта не существует, и мы можем наблюдать все светящиеся объекты в бесконечном пространстве. Тогда наш взгляд в любой точке этого бесконечного пространства рано или поздно должен встретить преграду — светящийся объект. Всё небо для нас в таком случае было бы светящимся от излучения бесконечного количества звезд. Но этого не происходит. Небо для нас, наблюдателей, темное, с ограниченным количеством объектов. И виной тому, в кавычках, конечно, горизонт видимости.
— Я знаком с тем, о чем вы нам поведали, — кивнул в ответ астрофизик. — По этому вопросу можно добавить еще вот что: вблизи горизонта видимости мы должны наблюдать материю в далеком прошлом. Тогда плотность вещества была намного больше плотности вещества в настоящем. В тот период, в начале расширения Вселенной еще не было отдельных объектов. Вещество было непрозрачным для излучения. Так что мы в принципе не можем наблюдать пространство за горизонтом видимости.
— Более того, — произнес Лэймос Крэст, — я разовью вашу мысль, Евгений. Фотоны света, либо иные излучающие частицы других, окружающих нашу, вселенных, не могут пробиться сквозь столь плотную материю, какую мы можем наблюдать вблизи горизонта видимости, из времени начального этапа расширения нашей Вселенной. А темная материя, возможно, состоит из элементарных частиц, для которых наша Вселенная остается прозрачной при любой, сколь угодно большой плотности вещества.
Астрофизик и айголианец так увлеклись разговором на животрепещущую для них обоих тему, что, казалось, совсем забыли об окружающих их коллегах. А шестеро землян сидели в креслах, практически раскрыв рты, и внимали каждому слову специалистов, совсем забыв о том, что и они являются равноправными участниками дискуссии.
— Ну что ж, я думаю, на сегодня достаточно, — наконец подытожил разговор Лэймос Крэст, — вам всем пора отдыхать. Завтра с утра займемся необходимыми делами, а вечером продолжим наше приятное общение.
— А вы когда-нибудь отдыхаете? — спросила айголианца Наташа Кольцова.
— Конечно, а как же! Я перехожу в ждущий режим, — в первый раз широко улыбнулся землянам запрограммированной компьютерной улыбкой гость с далекой планеты.
Следующее утро на тихоокеанском побережье выдалось не таким тихим и безоблачным, как предыдущее. Видимо, где-то на бескрайних водных просторах бушевала стихия, и её отголоски долетали и до острова, который стал на несколько дней пристанищем семерым путешественникам. Еще вчера спокойная гладь океана возмущалась и набегала на песчаный берег пусть и невысокими, всего в метр с небольшим высотой, но окаймленными белыми «барашками» волнами. Пальмы и другая растительность на берегу послушно склонялись под порывами теплого тропического ветра.
Как только солнце немного поднялось над горизонтом, каждого из землян разбудил приятный ненавязчивый зуммер, раздавшийся в их номерах. Лэймос Крэст приглашал всех на завтрак, после чего предстояла организационная работа по подготовке к путешествию на космический корабль.
В основном, мероприятия сводились к медицинскому обследованию будущего экипажа планетолета и к обучающим занятиям, позволявшим ознакомиться с правилами поведения на корабле, с устройством его функциональных систем, с вопросами техники безопасности в предстоящем полете.
За занятиями прошло полдня, время близилось к полудню.
