Светоний подшучивает над тем, что Тит воспринимает себя как неудавшегося подделывателя документов, и это его замечание вполне могло бы стать просто комментарием, не предназначенным для истории, поскольку его судьбой было царствование: как и в случае с Веспасианом, предсказатели и ясновидцы соглашаются с этим. Успех правления Тита может объясняться краткостью срока. Так, безусловно, считали Дион Кассий и поэт Авзоний: «Тит же, правивший милостиво, умер на вершине своей славы, а если бы он прожил долго, то можно было бы утверждать, что благоприятным мнением о себе он обязан больше удаче, нежели (собственной) доблести».[258] Или, возможно, как мельком упоминает Светоний, причиной было опровержение ошибочного мнения о том, что он станет вторым Нероном, и это обеспечило счастливый конец для данного рассказа.
Противопоставление себя Нерону, как мы знаем, было главным принципом политики Флавиев. Веспасиану и его сыновьям были чужды роскошные пиры Отона или великолепие падения Юлиев-Клавдиев с его тяжелым багажом отношений и установок. Они были далеки от надменности и наслаждения монаршим саном, от придворной культуры расточительства, садизма и смертоносного семейного недоверия, воцарившейся после смерти Клавдия. Флавии были непосредственными наблюдателями этих событий и последующего хаоса и крушения. Они встали на новый путь. Веспасиан был практичным, дружелюбным солдафоном-италийцем, привыкшим называть вещи своими именами. В отличие от Нерона он отверг культуру изнеженности и эллинофилии, не опустошал казну Рима в погоне за наслаждениями, не пел для своих подданных и не демонстрировал презрение к римским ценностям, одеваясь невестой и предлагая себя в любовники бывшим рабам. В политике и публичном поведении Веспасиана ничто не предполагало стремления к установке золотых статуй. Он высмеивал попытки причислить его к римскому пантеону и с готовностью признавал свое низкое происхождение. Общепризнано, что Флавии утвердили автократию. Они охотно, без сопротивления приняли великодушные к ним условия «Закона о полноте власти Веспасиана», согласно которым окончательно умерла Республика. Новые императоры щеголяли в «новом платье». Как альтернативный подход к абсолютизму и средство достижения стабильности и подобия единства в период после гражданской войны, это говорило о проницательности и уме Веспасиана.
Тит тоже был неглупым человеком. Он увековечил эту иллюзию. В политике, несомненно, происходило то же самое, что и с портретами: старательная ассимиляция образов отца и сына, строгое следование правилам, чувство неразрывности и династической связи — обычный путь Флавиев, только в случае Тита отмеченный не туалетным скряжничеством Веспасиана, а частой демонстрацией щедрости и милосердия, прерогативами автократа. Врагам он объяснял свое высокое положение подарком судьбы, а трон — отнюдь не случайностью рождения или — что самое главное — призом, который может получить каждый. Счастливый своим жребием — а какой император, за исключением Тиберия, в ранние годы не был счастлив? — он возвратил долг, предложив континентальным жителям Италии отцовскую любовь.
Тит понимал силу демонстративного жеста, будучи щедрым на слова и дела и оставшись в истории таким же искушенным в воздействии на массы, как и Август.
Светоний, создатель и кукловод этого Тита, появившегося на свет из ниоткуда, намекает на возможность того, что доброжелательность императора, скрытая до восшествия на трон, была лишь лицедейством и объясняется не более чем прагматизмом. Ее никак не ожидали те, кто предполагал возврат к прежним временам правления отпрыска Агриппины.
В детстве Тита Флавия Веспасиана были счастливые и несчастливые периоды. Он родился в середине короткого принципата Гая Калигулы, в 39 г. н. э. в многоквартирном доме, возможно, на Квиринальском холме[259], который когда-то ассоциировался с древними Сабинами, а в молодости Тита был весьма отдален от аристократического эпицентра на Палатинском холме. Здесь мать Тита, Домицилла, дала ему жизнь в маленькой, темной комнатке. Позже, в соответствии с позицией Флавиев о низкорожденности, эта комната станет местной достопримечательностью, пользующейся вниманием туристов. В то время положение семьи было стесненным. Борьба за эдилитет и преторство истощила кошелек Веспасиана. Не было никого, кто смог бы предложить финансовую помощь. Женившись на родственнице с сомнительным происхождением, отец Тита навсегда потерял спасительную возможность получить приданое.
