— Я же говорила тебе, что это случится, — доносится из кухни голос мамы, обращенный к отцу. Хотя, по идее, я не должен это слышать c дивана в гостиной. — Я предупреждала, что ни одно тело не выдержит такого. И рано или поздно это должно было случиться с одним из мальчиков.
Я смотрю в потолок. Честно говоря, ее присутствие меня не удивляет. Она больше здесь не живет, но они с отцом практикуют популярное среди знаменитостей «совместное родительство», которое означает, что мы с братом на первом месте. Полагаю, когда 50 % твоих детей выведены из строя, это достаточная причина, чтобы остаться на выходные.
— Ты помнишь, что говорил доктор Барнс о Джеке? — продолжает мама. — Он слишком быстр для своего тела, оно за ним не поспевает. До сих пор ему везло, но…
— И что ты хочешь, чтобы я сделал? Он отдохнет, поправится, — уверенно отвечает отец, хотя он всегда так говорит. Он из тех, кто действует по принципу «притворяйся, пока не получится».
— Я изучила информацию, Сэм, на полное восстановление после такой операции может уйти больше года, плюс реабилитация…
— Ты шутишь? — Голос мамы становится резким. — Сэм. Это твой сын. Ты же видел, как он упал!
— Герцог справится…
— Не называй его так, — огрызается она. — Ты хочешь, чтобы к сорока годам он оказался в инвалидной коляске? Сколько твоих бывших товарищей по команде сейчас страдают? У скольких из них из-за травмы головы полностью перестроилась личность, или еще
Моя мама — не фанатка футбола, как она нам часто повторяет. Она поддерживает отца и его команду, но в глубине души надеется, что НФЛ35 в конце концов развалится. Она считает, что в этом виде спорта есть что-то неправильное: все эти белые владельцы и чернокожие игроки —
То, что она белая, для нее не имеет значения. «Все дело в оптике»37, — говорит она.
Мама — специалист по «оптике» в системе школьного образования. Она работает в соседнем округе, в школе, за которую мог бы играть мой отец, если бы не его выдающиеся способности. Там есть некоторые экономические нюансы, в отличие от нашего округа, где преобладает средний класс и белые.
— Это его жизнь, Эллен, — повышает голос отец. — Я никогда его не заставлял. Это он решил играть, это он подписал контракт с Иллирией…
— А какой у него был выбор, Сэм? Либо быть похожим на тебя и любить то, что любишь ты, либо никогда не получить ни минуты твоего времени!
Я беру телефон, пытаясь отвлечься. Там несколько новых сообщений: от Ника — он пишет, что приедет, чтобы потусоваться в следующие выходные после моей операции; от моего брата Кэма — жалуется на учебу и утверждает, что со мной все будет в порядке. Еще сообщение от Курио — он прислал ссылку на статью в местных новостях о том, что корнербек Падуи отстранен от следующей игры. Впрочем, для меня и моего колена это не имеет значения. И, наконец, сообщение от Оливии. Открыв его, я понимаю, что она просто лайкнула мое последнее сообщение с пожеланием спокойной ночи. Хм, никакого реального ответа.
Последнее время Оливия ведет себя странно. Да и не только в последнее время, если подумать. В июле она уехала на месяц в Нью-Йорк со своими кузенами, и с тех пор, как пару недель назад началась школа, мы почти не виделись. Наверное, это моя вина: даже когда у меня было два еженедельные выходных от футбола, у меня почти не было свободного времени.
Похоже, теперь у меня его предостаточно.
Не обращая внимания на тяжесть в груди, я нажимаю на ее имя в списке избранных.
— Джек? — отвечает она, загорая у себя на заднем дворе. Я вдруг остро по ней скучаю, и это чувство схоже с ударом молнии. Я вспоминаю, как она пахнет — ванилью и морским воздухом, как прошлым летом у костра, где я впервые c ней заговорил.
— Привет. Ты занята?
— Немного. У нас сегодня девичник, — она показывает своих младших сестер, которые еще учатся в начальной школе. Потом она странно улыбается, как будто ее что-то беспокоит или отвлекает. — Как ты себя чувствуешь?
Я просто скажу как есть: Оливия потрясающая. Темные волосы, местами переходящие в золото, загорелая кожа, глубокие глаза… Она словно ожившая мечта. Да, я знаю, это клише — футболист встречается с чирлидершей, но кто, глядя на нее, может меня в этом упрекнуть? Она не архетип «королевы бала», понимаете? Она другая. Интересная, забавная, милая.
— Со мной все нормально, — отвечаю я. — Не переживай.
— Да, я знаю. Все будет хорошо, — она снова делает это — она смущенно и неуверенно улыбаетсяй, а голоса моих родителей тем временем становятся всее громче.
— Хочешь, я приеду? — внезапно предлагаю я, отчаянно желая покинуть свой дом. — Я могу принести вам лимонад. Или что там еще нужно для девичника? — Признаться, я понятия не имею. Мою маму сложно назвать изнеженной в отличие от мамы Оливии, которая всегда пахнет, как холл дорогого отеля.
— Тебе ведь нужно отдыхать, — рассеянно говорит она.