— Недели через две, — сказал Карачаров и помолчал, подсчитывая. — Да, полагаю, этого срока будет вполне достаточно.
Ожидание было мучительно. Физик сделал то, что обещал, и теперь мог в любой момент подойти и сказать: «Милая Зоя, пора нам поговорить серьезно…»
А что ответит она? Что это была шутка? Или — что ошиблась в себе самой? Был такой момент, когда ей показалось, что не станет она больше думать об упрямом и глупом капитане Устюге, а на самом деле все еще думает о нем, и конца этому не видно. Но что бы она ни ответила, все будет не то — плохо, неправильно, хотя и ложью не будет.
Ах, как она сейчас ненавидела себя — и за тот разговор, и за теперешнюю трусость. И в конце концов не выдержала: Карачаров не подходил, и она сама решила пойти навстречу неизбежному разговору.
На этот раз она пригласила Карачарова на контрольный осмотр — словно бы автоматика не давала достаточно точной картины.
А он — отказался.
— Что вы, доктор, — сказал он, глядя на нее (и лишь в глубине его глаз угадывалось смятение). — Я чувствую себя великолепно. Да и дел невпроворот. Вот закончим — тогда, может быть…
Можно было вздохнуть облегченно. Зоя же, как ни странно, обиделась. Что он — испугался? Или судьба ее такова, чтобы ею пренебрегали?
А он и в самом деле испугался. Ему нужно было любить издалека, мечтать и терзаться. А взять на себя ответственность он боялся. Ему и в голову не приходило, что можно, наоборот, не только не брать ответственности на себя, но просто переложить ее на чужие плечи, женские, переложить ответственность даже и за себя самого. Он испугался: столько важнейшей работы было сейчас, и все остальное — некстати. Доктор Карачаров был из тех, кому нужна поддержка в беде, а в счастье он забывает о других и не стремится заручиться поддержкой на дальнейшее. Обычная ошибка людей, которым слишком часто везет.
Так они и разошлись на этот раз — ничего не решив, не выяснив, не успокоив ни себя, ни другого. И все же она чувствовала, что чем-то осталась ему обязанной, что это еще не конец. Глупо, конечно, но мало ли глупостей делают люди в своей жизни? И никто их не считает.
— Доктор, — сказал Еремеев, и физик удивленно обернулся: Валентин давно уже ни с кем не разговаривал и неохотно отвечал даже на вопросы.
— Я вас слушаю.
— У меня к вам просьба.
Это было за обедом; все сидели за столом и сейчас глядели на Еремеева.
— Просьба? Ну, пожалуйста… — Карачаров недоуменно посмотрел на окружающих.
— Вряд ли, — сухо сказал капитан, — следует отвлекать доктора именно сейчас.
— Да, да, — подтвердил физик. — Куда лучше было бы потом.
Теперь все глядели на Еремеева с осуждением.
— Доктор, — сказал Валентин упрямо. — Позвольте мне быть там вместо вас.
Все поняли, где это — там.
— Это ведь опасно, — сказал Еремеев. — Так, доктор?
— Да нет, что вы, — пробормотал физик. — С чего вы взяли?
— Я знаю, — сказал Еремеев. — Там в этот миг будет опасно. Значит, наибольшей опасности станете подвергаться именно вы, так? — Он перевел взгляд на женщин, и они согласно кивнули ему.
— Это было бы логично, — сказал физик, — если бы кому-то что-то угрожало. Но никакой угрозы нет.
— И все же, позвольте мне.
— Правда, доктор, — сказала актриса. — Валя прав: зачем рисковать вам? Ведь, если с вами хоть что-то случится…
Негромкий гул прервал ее: все вдруг представили, каково им будет, если с физиком что-то случится.
— Капитан! — молвил Петров. — А ваше мнение?
— Я не стал бы возражать, — ответил Устюг.
— Нет! — категорически заявил Карачаров. — Ведь я один знаю, что надо делать.
— Надо нажимать кнопки, — возразил Еремеев. — Я не вызывался конструировать или что-нибудь в этом роде. А нажать кнопки смогу и я.
— И все же нет, — нахмурясь, повторил физик. — Я очень, очень благодарен вам. И ваши побуждения, они… они… Ну, одним словом, понимаете, я этого не забуду. Но я должен все сделать сам. И не бойтесь: ничего со мной не случится.
Он встал, резко отодвинул стул.
— Ничего, — повторил он. — Но вы сделали еще что-то Для того, чтобы день этот оказался счастливейшим в моей жизни. Эксперимент удастся, в этом у меня нет сомнений, и пройдет без неожиданностей.
— Вы ручаетесь? — спросил Петров.
— Не я, наука.
— А если вы пострадаете, кто за это ответит?
— Я не пострадаю, — пообещал Карачаров. — Ну, пора.
— Мы проводим вас, — сказала Зоя, и все стали вставать.
— Минутку, — остановил их капитан. — Вера, я просил…
— Я выполнила, капитан.
Вера нагнулась и взяла с пола бутылку вина. Капитан разлил вино в предназначенные для кофе чашки.
— За ваш успех! — сказал он физику.
Чашки негромко звякнули.
Физик поставил свою на стол, не прикоснувшись к вину.
— Я выпью потом, — сказал он.
Секунду длилось молчание. Карачаров коротко кивнул, улыбнулся и, как всегда стремительно, направился к выходу.
— Всем занять места в коконах! — приказал капитан. Ответом был недовольный гул.
