— Всем занять места! — повторил он. — Как бы ни был уверен доктор, мы должны принять все меры предосторожности. Возможна частичная разгерметизация, если взрыв окажется сильнее, чем мы предполагаем. Доктор будет работать в скафандре. У вас в коконах — автономная система дыхания.
Он проследил, чтобы все разошлись по каютам. Вера прошла, заглядывая в двери, и успокоенно кивнула капитану.
— Как твой больной?
— Чувствует себя хорошо. Меры безопасности приняты.
— Теперь твоя очередь.
Затем он поднялся в центральный пост, откуда можно было контролировать весь корабль.
— Доктор, вы на месте? — спросил он по унифону.
— У меня все в порядке.
— Ждите сигнала.
Устюг переключился на инженерный пост.
— Рудик, у тебя?..
— Накопители полны. Все в норме.
— Сейчас начало, следи.
— Есть.
— В случае чего — действия по тревоге.
Он снова переключился на физика.
— Внимание, доктор. Мы готовы. Можете начинать.
— Ага, — нетерпеливо пробормотал физик. — Давно пора.
Капитан смотрел на приборы. Прошла секунда. Вторая.
Стрелка питателя дрогнула. Капитан напрягся, уперся ногами, схватился за подлокотники. Это он проделал машинально, не думая. Стрелка еще помедлила. И вдруг рванулась в сторону.
Корабль едва ощутимо дрогнул.
Гулкий, сдвоенный удар, усиленный резонатором осевой шахты донесся снизу. Потом наступила тишина.
Стрелки медленно возвращались на место. Зажглись индикаторы накопителей: устройства вступили в работу, чтобы пополнить расход энергии.
Табло тревоги не загорелось. Значит, герметизация корабля не нарушилась.
— Инженер! — окликнул Устюг. — Что у тебя?
— Все в порядке.
— Следи, — сказал капитан и торопливо направился к выходу.
Он распахнул дверь, и осевая шахта донесла до него многократно усиленное «Ура!»
Капитан облегченно вздохнул. Затем кинулся вниз, прыгая через ступеньки.
Навстречу ему поднималась процессия. Коконы опустели сразу же после удара.
Физика, живого и здорового, несли на руках. Это был триумф.
Прижавшись к переборке, капитан пропустил их и пошел вслед за процессией в салон.
— Вина! — крикнул Истомин. — Вина!
— Вина! — подхватил Валентин, никогда в жизни не выпивший и глотка.
Вера выбежала, даже не взглянув на капитана.
Физику позволили ступить на пол только рядом с его стулом во главе стола, на месте, которое он — как-то так получилось — занимал все последние недели.
— Итак, доктор? — спросил Устюг.
— Полный успех, капитан! — блестя глазами, почти крикнул физик. Он стоял во главе стола, все еще опираясь ладонями о плечи Еремеева и писателя; он словно обнимал их.
Успех и в самом деле был блестящий. Все подтвердилось. Было, правда, одно неучтенное явление — слабый взрыв в самом углу обширного помещения, в стороне от установки, — но этим он займется потом. На решение основной задачи взрыв не повлиял, а причина его отыщется.
— Да, все блестяще подтвердилось! — повторил он. — Пространство можно искривить нужным образом, и вещество, проходя через него, меняет свой знак! Создана модель события, происшедшего с нами. — Он громко, счастливо засмеялся. — Земля копалась бы сто лет, а нам удалось. И в какой обстановке! Мало того, что пришлось чуть ли не создать теорию…
— Доктор, — вмешался Нарев, тоже улыбаясь. — Вы вовремя упомянули о Земле. Всем хотелось бы знать: значит, мы скоро сможем пуститься обратно?
Физик пожал плечами.
— Да, конечно же! — сказал он. — Но вы не понимаете главного. Происшествие с нами — это всего лишь частный случай, послуживший поводом… Мои решения охватывают куда более широкий круг явлений, и наука будущего…
— Значит, все в порядке? — снова перебил его Нарев. Смотрел он в этот миг на Милу. — Что же нам предстоит сделать, чтобы тронуться в путь?
— Ах, господи! — сказал физик. — Ну, хорошо. Для того чтобы от модели перейти к кораблю, нам придется оперировать мощностью порядка… сейчас…
Он помолчал и назвал число.
— Это ведь несложно, капитан?
Капитан ответил не сразу. Он открыл рот и закрыл снова. И лишь после этого отрицательно покачал головой.
— Мы не обладаем и десятой долей этой мощности, — глухо проговорил он. — Это невозможно.
— Простите, что? — сказал физик. — Как это — невозможно?
— У нас неограниченный запас энергии. Но ведь вам не надо объяснять разницу между энергией и мощностью?
В мертвой тишине раздался негромкий свист Нарева.
— Значит, все зря, — резюмировал он.
Физик медленно, непроизвольно поднял ладони и закрыл ими лицо. Тишина зрела, как лавина, готовая обрушиться. В следующий миг Карачаров отнял руки.
— Что вы говорите, Нарев! — крикнул он. — Что — зря? Сделано открытие, а вы…
Он умолк, глядя на людей. Он не встретил ни одного взгляда: все разом опустили глаза.
— Это ведь наука, — пробормотал физик, глядя на чашку с так и не выпитым вином.
Вера вбежала с новой бутылкой и остановилась, пораженная тяжелым безмолвием.
— Не нужно. Уберите, — сухо сказал ей капитан.
Ни капитан, ни инженер Рудик, на котором разочарования, кажется, нисколько не отразились, ни на ватт не ослабили освещение пассажирских палуб. И все же на борту стало как будто темнее. Может быть, потому, что люди перестали улыбаться.
