– Роуэн удовлетворенно извлек меч из воды. Он знал, что выиграл. Какой меч мог превзойти в остроте тот клинок, что он держал в руках? Настал черед Маркуса. Он погрузил меч в реку. Плывущие по течению листья, достигнув лезвия, отклонились влево и вправо и обогнули его. То же произошло и с ветками деревьев, и с толстыми стволами: в последний момент все они уклонялись от ожидавшей их кромки меча, затем возвращались на прежний путь и плыли дальше. Роуэн смотрел на это и ждал решения. Вперед выступил судья.
Агора задумчиво улыбнулся.
– Двадцать строк о том, кто победил в споре. Начали.
Он вынул из кармана платок в горошек и вытер им лицо. Послышался шорох доставаемых из сумок учебных пособий. Кое-кто закатил глаза в сосредоточенном размышлении. Перси наклонилась к соседке и спросила, о чем был рассказ Агоры. Только теперь Рен обратила внимание на то, какой герб красовался у нее на груди: ястреб с ниткой жемчуга в когтях. Дом Шиверинов.
Как так получается, что ты уже служишь, а я даже на собеседование попасть не могу?
Подавив вспыхнувшее раздражение, Рен принялась за работу. Она знала ответ на вопрос Агоры, потому что читала полное описание этого исторического события. Но сейчас ей нужно было переосмыслить его, используя в качестве точки отсчета какой-либо этический принцип, ранее не связывавшийся с этим эпизодом. Именно это больше всего ценил профессор Агора. Небольшое смещение перспективы каждый раз обеспечивало ей высокие оценки. Спустя тридцать минут Агора снова спустился на арену лекционного зала.
– Итак, кто выиграл?
Рен предпочитала не отвечать первой. Всегда легче было произвести впечатление, уточнив чей-либо не совсем верный ответ. Клайд Винтерс лениво поднял руку. Он был второй в очереди наследник огромной торгово-промышленной империи. Его семья обладала монополией во всех медицинских отраслях города. Вот что значит иметь предков, которые были единственными врачами на первых кораблях, отправившихся к Катору.
– Выиграл Роуэн, – сказал Клайд. – Спор был о том, кто сделает самый острый клинок. Пирас утверждает, что чаще всего верным является самый простой ответ. Роуэн выполнил единственное условие состязания – и выполнил его в простейшей форме.
Агора кивнул и взмахом руки пригласил всех остальных присоединиться к дискуссии. Второй высказалась Перси – она не могла упустить возможности показать ошибочность ответа Клайда. Она была принята в дом Шиверинов, и это превращало их с Клайдом в соперников.
– Не согласна. Спор выиграл Маркус. Ведь его меч не стал резать то, что невинно. Недостаточно в чем-то преуспеть. Если оружие или любое другое достижение прогресса не отвечают соображениям всеобщего блага, общество начинает развиваться в неверном направлении.
– Это почти прямая цитата из «Века разума», – сказал Агора. – Кто-нибудь еще?
Наконец подняла руку Рен. Преподаватель кивнул.
– Перси дала в целом обоснованный ответ, но я полагаю, было бы любопытно рассмотреть, как этот случай соотносится с теорией о всеобщем благе. Судья спора Маркуса и Роуэна исходит из того, что, получив приемлемый результат один раз, мы будем получать приемлемый результат каждый раз. Он верит в то, что меч Маркуса будет всегда защищать невинных. На первый взгляд, замечательное суждение, но в действительности оно по-детски наивно. На деле система моральных принципов меча не может превосходить систему моральных принципов Маркуса. Плывущие по реке листья невинны, и меч отказывается их резать. Никто в здравом уме не станет отрицать нравственную невинность древесного листа.
Но что произойдет, если попытаться этим мечом убить вражеского воина? Убийство аморально. Исключение – если ты сражаешься с врагом либо защищаешь свою жизнь. Но что, если война, в которой ты участвуешь, ведется во имя неправедной цели? Или противник, с которым ты вступил в противоборство, – твои собственные сын или дочь? Можно привести множество примеров, в которых мечу Маркуса придется воздействовать на объект, который даже мы сами не можем однозначно отнести к категории «виновен» или «невиновен». И тогда меч, принимая решение, с неизбежностью потерпит неудачу, поскольку его мораль является производной от морали человека, в чьих руках он находится. Лично я предпочла бы владеть клинком Роуэна, ведь он является просто созданным для определенной цели орудием и не притворяется ничем иным.
После ответа Рен в лекционном зале повисла тишина. Лицо Перси приобрело такое выражение, будто она не знала, обидеться ей или нет. Но Рен мало заботило, что подумали о ней однокурсники. До настоящего момента она выстраивала свою репутацию внутри класса с хирургической точностью. Произвести такое впечатление, чтобы ее невозможно было не заметить, но в то же время не настолько сильное, чтобы ее начали травить. Возможно, это была неверная тактика. Может быть, ее выверенные ответы лишь вызывали у соучеников презрение и были недостаточно яркими для того, чтобы ее замечали.
