— Гвадлонская битва застала меня еще совсем юным. И, подобно любому юноше, жажда ратных подвигов и воинской доблести была не чужда и мне. К тому же мной двигала месть. Но, что бы вы там ни думали, принц, я не воин, не хадар. Мое место в кузнице у пламени горна и за чертежной доской с мелом в руке.
— В таком случае, боюсь представить, что было бы, будь вы воином, господин Дагна, — сдержанно ответил принц Альтар. — Что вы планируете делать дальше?
— Выяснить, кем были переданы врагу чертежи Дуринфала. А затем помогу королю Гэрину освободить его дом. Я единственный здесь, у кого есть опыт борьбы с черными гномами. Соваться к ним напролом — верная смерть для многих двергур и людей Дентстоуна.
— А причем здесь Дентстоун? — удивленно спросил Альтар.
— Простая логика подсказывает мне, принц, что добившись блокады Дуринфала, враг собирается проделать то же самое с Дентстоуном. Тоннели уже наверняка прорыты под всей линией или же близки к завершению, останется только разместить испарители под ключевыми точками обороны. И я сомневаюсь, что в этот раз они будут тратить время на переговоры.
— Боги… — прошептал принц. — Теперь я понимаю, для чего были эти отряды орков в ущелье — чтобы быть замечеными нашей разведкой, и мы начали собирать войска и укреплять Дентстоун. Вот зачем они дали нам время! Враг хочет одним ударом избавиться от большей части защитников Исгарда! И теперь понятно, что орки обошли Тринадцатые Врата не по хребту Утрагзора, а под ним!
— Верно, принц, — кивнул дварф.
— Господин Дагна… — Альтар посмотрел ему в глаза. — Вы снова будете творить историю.
— Поглядим, принц, — тяжело вздохнул Дагна. — Поглядим.
Генерал Марог взялся за дело со свойственной двергур скрупулезной эффективностью. Многие знали воеводу как сурового воина, лучшего из хадар Дуринфала, чей род Железных Топоров испокон веков исправно поставлял защитников государства высочайшей пробы — суровых, бесстрашных и несгибаемых, что оттачивали свои боевые навыки с рождения и до самой смерти. Марог, будучи генералом и правой рукой короля, по традиции дварфов имел голос на Совете Старейшин, почти всегда оставался безмолвным слушателем, не вмешиваясь в политику кланов. А потому, несомненно, отдавая должное Марогу как талантливому военачальнику и выдающемуся воину, Совет, да и остальные жители Дуринфала, за глаза считали его недалеким, легко обманываясь кажущейся простотой и прямодушием генерала. Это было ошибкой — недалеким или глупым Марог Железный Топор не был.
Прибыв к архивариусу, суровый воин не нашел в учетной книге никаких данных о копировании интересующих его карт и чертежей за нужный период. Однако, Марогу было точно известно, что все карты изготовлены из тонко выделанной кожи, которую не производят в Дуринфале и завозят торговыми обозами раз в год. На такой коже теснильщики делали рельефные изображения по заказам Горной Академии, Совета Старейшин и самого короля. Генерал знал это потому, что, хоть и откровенно скучал на долгих заседаниях Совета, но ничего не пропускал мимо ушей. Помня о том, сколь высока цена этого материала, и потому каждый лист выделялся под роспись, Марог отправился в цех теснильщиков, где, не поднимая лишнего шума, быстро выяснил, что недостает нескольких листов. Вернувшись к архивариусу и приказав Гардар Азтунур ждать снаружи, генерал, тяжелым взглядом сверля старого хрониста, едва успел закрыть на засов дверь в архив, как тот, изрядно перепугавшись, выложил Марогу все подчистую.
Вскоре в казематах под королевским чертогом один за другим оказалось трое дварфов: сам архивариус Ногур, глава гильдии углекопов Йоргир, и, наконец, гильдейский старшина торгового союза Дрельф. И хоть их никто и не подумал заковывать в цепи, пребывали они в мрачнейшем расположении духа, молча взирая на владыку Дуринфала со смесью страха, обиды и гнева.
Оказалось, что за два дня до прихода Вестника, к Йоргиру пришел посыльный от Дрельфа с просьбой ускорить добычу, так как с поверхности поступил срочный заказ на большую партию угля. Старшина сперва не согласился на требуемые сроки, ведь был утвержденный план по разработке новых боковых штреков. Нужно было заниматься прокладкой рельс для вагонеток и установкой опор. Однако, когда Дрельф предложил в полтора раза большую оплату, чем обычно, Йоргир решил, что если приостановить запланированную работу на несколько дней, то гора не рухнет и взялся за заказ. Все шахтеры были брошены на основные выработки двадцатого яруса, где уголь, хоть и должен был иссякнуть через каких-нибудь полвека, но его было все еще вдосталь. Здесь добыча бы шла с высокой скоростью и, что немаловажно, до подъемной платформы было рукой подать. Так опустели боковые штреки.
