Архивариус повторил те же слова, что до того сказал генералу Марогу. Он сделал копии схем Дуринфала и планов угольных ярусов для старшины торгового союза. Как объяснил ему Дрельф — чтобы понимать, на какие объемы он сможет рассчитывать в дальнейшем, и заранее заключать договора. Записей в учетную книгу старшина попросил не заносить, чтобы об этом не прознал Йоргир, сказав, что тот бы очень разозлился. Он не терпел, когда в его вотчину суют нос. Архивариус удовлетворил просьбу Дрельфа, взяв с того обещание, возместить потраченные на копирование листы пергамента в двойном объеме. Разумеется, старшина согласился, пообещав привезти требуемый материал из Тернари с ближайшим торговым караваном.
Взгляд короля Гэрина, казалось, был способен пробурить камень.
— Объяснись, Дрельф! — хрипло прокаркал старый дварф. — Объяснись, иначе, клянусь Зерором, я не посмотрю на то, что твой род возил товары с тех пор, как Дуринфал открылся миру, и ты станешь смазкой на ржавом пыточном железе!
Старшина торгового союза, опустил голову, а затем гордо расправил плечи, прямо поглядев на короля.
— Делай со мной, что хочешь, владыка Гэрин, я в твоей власти, — спокойно и твердо произнес Дрельф. — Но знай, мои помыслы были чисты, и я не предавал наш народ!
— Я теряю терпение, старшина! — прорычал король. — Если ты намерен тратить мое время впустую своими пафосными речами, то советую посмотреть вон туда.
Гэрин недвусмысленно указал на широкие двери в пыточную камеру. Повинуясь кивку короля, Марог взялся за массивные бронзовые кольца и потянул тяжелые створки на себя. Скрип давно не используемых петель в самое страшное подземелье Дуринфала все же заставил Дрельфа содрогнуться.
— Полтора года назад я сопровождал большой караван в Тернари, — сказал он, стараясь не думать о том, что его ждет за теми створками. — Мы привезли большой груз железа и антрацита, выполняя договор между Исгардом и Дуринфалом, и несколько телег с изделиями наших мастеров на ярмарку. Вечером того же дня, перед закрытием торга, ко мне подошел богато одетый человек и пригласил к себе, чтобы обсудить контракт на поставку мрамора и гранита для строительства поместья для его господина. Дело есть дело, решил я, и…
— Короче, Дрельф! — зловеще процедил король. — Не искушай судьбу!
Несмотря на страх, старшина взял себя в руки и ровным голосом продолжил.
— Мы уже почти ударили по рукам — контракт обещал невероятную прибыль — когда разговор пошел о другом. О новом мире, лучшем, свободном для хорошей торговли, где не будет границ и торговых пошлин, а нашему сырью и изделиям будут открыты все дороги и пути. Сперва я подумал, что этот человек не в себе или пьян, и хотел было уйти, но двери захлопнулись сами собой прямо перед моим носом. И тогда этот человек сказал, что мне необходимо сделать, чтобы Дуринфал вошел в новый мир без потерь. Он сказал, что новый хозяин все равно придет на эти земли. Мой король, — посмотрел он на Гэрина, печально покачав головой. — Я хотел защитить Дуринфал! Обвал все равно случился бы с моей помощью или без нее, но тогда погибли бы многие из нашего народа, а промышленные цеха и важнейшие шахты могли оказаться разрушены!
— Бездна! — взревел король так, что эхо заметалось по казематам. — Почему ты не пришел ко мне и не рассказал все сразу? Кто дал тебе право принимать такие решения в одиночку? Как мог ты довериться слову врага?
— Тот человек сказал мне, что если об этом узнает хоть кто-нибудь, и двергур начнут готовиться к войне, Дуринфал падет, мой король! — горячо воскликнул Дрельф.
— Как, корни гор, кто-то узнал бы, что ты все рассказал мне? — рявкнул старый дварф.
— Этого я не знаю, мой король, — покачал головой старшина. — Но риск был слишком велик. Ты же видел, в итоге, что так и вышло!
— Идиот… — прошипел король Гэрин, сжимая отделяющую его от трех дварфов невысокую мраморную ограду так, что посыпалась крошка. — Дальше!
— Он назвал точный день, когда явится Вестник, — горько ответил Дрельф. — Мне ничего не оставалось, как принять ультиматум и с одним из своих обозов лично передать в помеченном ящике с дешевым железом запечатанный пакет с чертежами одному из торговцев в Тарго, сопроводив затем на обратном пути его помощников с одной телегой до Дентстоуна, подгадав так, чтобы проезжать мимо поздним вечером. Под покровом тьмы, один из людей торговца, незаметно для остальных обозников, отделился от каравана и будто растворился в тенях на границе последнего восточного форта и хребта Утрагзора. Больше мне нечего сказать, мой король.
Сказав это, старшина торгового союза поник и опустил голову. Король Гэрин еще какое-то время посверлил всех троих пылающим взором.
— Разве не был я всегда открыт для любого двергурима, что приходил ко мне со своей тяжбой? Разве не был я тем королем, что заботится о каждом до последнего рудокопа? — со смесью глубокой печали и тоски в голосе проговорил он, глядя, как с каждым его словом дварфы все ниже склоняли головы. — Разве не был я отцом Дуринфала, радуясь с вами, встречая новую жизнь, и не скорбел, провожая в последний забой?
