Бекки вдруг резко обернулась через плечо. В этот момент она проходила под огромной картиной, изображающей Леонардо да Винчи возле стола, заваленного какими-то медными осями и шестеренками. Он слегка улыбался. Насколько я знаю, такого автопортрета не публиковали ни в одной из книг по искусству.
— Тш-ш! — Бекки поднесла палец к губам и шепотом добавила: — Потом!
Я кивнул, и мы двинулись дальше. Мы осмотрели еще два кабинета, небольшой конференц-зал и гардеробную. Везде, к счастью, было пусто. Впрочем, я и так это знал — мой нос не обманешь.
Мы подошли к подножию лестницы. Бекки вгляделась в темноту и вздрогнула. Кстати, оттуда тоже попахивало чужим.
— Не могу! — жалобно сказала сестричка. — Не могу туда идти.
Я положил руку ей на плечо:
— И не надо. Зачем, спрашивается?
Она продолжала неотрывно глядеть в темноту.
— Не знаю. Может, там и правда… ничего такого. По крайней мере сейчас.
— Хотел бы я все-таки понять — что происходит?
— Пошли, — сказала наконец Бекки. — Покажу тебе. — А потом добавила: — Просто кошмар.
— О чем ты?
— Ладно, пойдем, — снова увильнула от ответа она и повела меня куда-то в сторону кладовой.
Я с трудом сдержался, чтобы не заорать в голос, но все же послушно последовал за ней. В голове замелькали картины, достойные фильма ужасов, и я ничего не мог поделать. «Просто она услышала какой-то шум и перепугалась, — уговаривал я себя. — Девчонки вечно психуют».
В кладовой горел свет. Мы прошли мимо всяких швабр с ведрами, мимо полки с чистящими порошками и кучи складных стульев. Затем Бекки отыскала в стене потайную щеколду. Ей не пришлось долго возиться — уже через секунду часть стены подалась вперед, и перед нами открылась небольшая узкая лестница, ведущая вниз.
Здесь тоже работало верхнее освещение, и было видно, что коридор упирается в железную дверь. Казалось, что скрытая комната, которая была за этой дверью, находится внизу, но на самом деле она располагалась даже выше основного уровня — просто земля в этом месте давала сильный уклон. Окон здесь не было, так что у того, кто видел из окна конторы странно выпирающий угол, создавалось впечатление, будто это часть нашей половины дома — если, конечно, кому-то приходило в голову над этим задуматься. И наоборот, наши гости, выглядывая из окна гостиной, думали, что это угол здания конторы. Впрочем, с тех пор как в начале года умерла мама, гости к нам заглядывали не часто.
Я спустился следом за Бекки по лестнице, а затем подошел к двери.
— Ну что — действуем по старой схеме? — шепотом спросил я.
В ответ она лишь покачала головой и сама толкнула дверь.
Я вошел следом за ней и оказался в комнате, где находилась транскомп-установка. Здесь тоже горел свет, и повсюду царил страшный беспорядок. Бекки уселась на металлический складной стул, протянула мне пакет и заплакала.
Я огляделся и увидел пятно на полу, неподалеку от главного пульта. Мне ближе подходить не потребовалось — достаточно было потянуть носом воздух. Обоняние у меня необычайно острое — особенно в такие вечера. Я сразу определил, что недавно здесь побывал мой отец и что пятно на полу — кровь. Впрочем, это бы я определил даже в полной темноте. А еще здесь витал тот самый запах чужого, который чувствовался наверху.
Я пригляделся к транскомпу и моментально распознал, в каком месте поломка. Установка все еще работала и тихонько гудела, но при этом светился только один огонек индикатора. Видимо, когда по ней ударили, где-то коротнуло. Я подошел и выключил ее из сети.
Бортовой журнал валялся на полу. Я поднял его, расправил загнувшиеся страницы и прочел последнюю запись, которую папа сделал чуть больше часа назад. Ничего вразумительного он не написал — во всяком случае, даже намеком не сообщил, в какую зону отправился. Я поставил журнал на нужную полку и заглянул в ящик стола, где отец обычно держал револьвер. Ящик был слегка приоткрыт, и, конечно же, никакого револьвера там не было. Что ж, так я и думал.
После этого я заглянул в пакет, который сунула мне Бекки, и сразу же нашел то, что искал. Ну, что я говорил? Я осторожно извлек оружие, опустил взведенный курок и со щелчком открыл барабан. По запаху я уже давно понял, что из револьвера стреляли. Интересно, интересно, хотя… Ну да, так и есть. Один выстрел. Я снова захлопнул барабан и стал раздумывать, что же мне делать с револьвером — положить на место в ящик или оставить при себе до тех пор, пока все не прояснится.
— Где ты нашла револьвер? — спросил я у Бекки.
— На полу, — сказала она, — вон там, — и указала в дальний конец комнаты.
— А что это ты тут делала?
— Сначала я сидела, как обычно, в своей комнате и медитировала, как вдруг у меня возникло чувство, что здесь происходит нечто ужасное. И тут раздался выстрел. Я сразу бросилась вниз и сперва немного постояла под дверью. Но больше не было никаких звуков. Тогда я открыла дверь и пошла по коридору. Везде было пусто — так же как и сейчас, — только валялся этот револьвер. — Она снова указала в угол комнаты.
— И что ты тогда сделала?
