Когда целительница отпустила меня, позволив одеться, и переключилась на Катарину, Вел была уже рядом, стиснув меня в объятиях.
— Я так переволновалась, когда почувствовала всплеск в вашей стороне, и сразу же такой выброс эмоций от тебя! — она ударом выбила из пачки сигарету и закурила. Я заметила, что руки ее чуть заметно дрожали. — Вообще не знаю, чем АлеДми думал, когда тебя вниз посылал, я не знаю, у тебя же такой эмоциональный фон после всего произошедшего...
Я замерла, так и не одев второй рукав свитера. Шеферель не мог не понимать, что туман отреагирует на меня, и не надо быть Вассерманом, чтобы понять, какую именно форму он примет! Он надеялся, что я смогу убить Представителя, обретшего форму близкого мне человека?!
— Сволочь... — прошипела я и окинула взглядом небо, — Черт, долго еще конца?
Капитан удивленно на меня оглянулся. Он уже полностью оделся и снова выглядел более ли менее представительно.
— Еще час где-то... А что?
Я с остервенением одернула свитер.
— У меня есть острое желание кое-кого убить!
Катарина, к этому моменту уже полностью осмотренная Крапивой, обернулась ко мне с немым вопросом в глазах.
— Кстати, тебе тоже может захотеться это сделать!
Вампирша приподняла брови и чуть улыбнулась.
Оставшееся до Восхода время мы провели недалеко от капитана. Черт запретил нам оставаться на площади (что и понятно: появись еще один Представитель, в опасности оказались бы наши люди), но и отпускать куда-то в сторону не хотел, полагаясь на скорость Катарины и свой опыт. Он остался в состоянии средней трансформации, то что называлось «10%» — клыки, глаза, когти. Как следствие — небольшой переизбыток шерсти и проблемы с ногами, которые частично превратились в лапы. Вид был довольно странный, и если бы я не привыкла к оборотням, то сказала бы, что даже страшный. Словом, хоть в «Человеке-волке» вместо Дель Торо снимай.
Мы послушно кружили за ним, проверяя и перепроверяя сизоватый туман, волнами набегающий на Город. Сейчас, имея возможность не концентрироваться на работе так сильно, я снова поразилась этому месту: вот здание, вот за ним пустырь (не больше метров десяти!), вот край этого пустыря — черная сухая земля, больше похожая на пыль, — а вот уже туман съедает ее остатки. И сколько ты в него ни вглядывайся, там нет ничего, только темнота, плотная и вязкая.
Катарина, быстро окинув взглядом территорию, поддала какой-то камешек носком ботинка, и он улетел в темноту за границей.
— Как думаешь, что там?
Я пожала плечами:
— Как учили меня — ничего. Только туман. Потому что человеческих эмоций еще не набралось достаточное количество, чтобы отразить Внизу то, что существует Наверху.
— Знаю, — вампирша поморщилась, — но ведь нижние уровни бывают не только у Петербурга. Значит, где-то в тумане начинается другой город?
— Ну... — я задумчиво посмотрела вслед Черту, который, обманчиво прихрамывая, патрулировал линию, — где-то там. Примерно на расстоянии семисот километров начинается Нижняя Москва.
— Была там?
Я помотала головой.
— В сам город как-то заезжала, давно, а Внизу бывать не случалось. Шеф никогда не упоминал, а с тех пор, как я работаю на НИИД, и вовсе велел не соваться.
— И города постоянно расширяются? — гнула свое Катарина.
— В принципе.
— То есть, в какой-то момент наступит ситуация, что города почти соприкоснутся и тумана между ними не будет? — Она резко остановилась, и в ее матовых глазах как будто что-то блеснуло.
Эта мысль мне в голову не приходила. Я хотела было сказать, что при нас это не случится, но потом вспомнила, что живем мы почти вечно, а значит, при нас может случиться все, что угодно. Особенно при Катарине. Оскар как-то говорил мне, что нужно пятьдесят лет, чтобы предмет Сверху отобразился Снизу. Значит, если я доживу хотя бы возраста Оскара, Город успеет расшириться еще раз десять... От такой математики кружилась голова.
Катарина внимательно следила за моим лицом, пока я производила в уме расчеты. Потом беззвучно усмехнулась и посмотрела вперед, где махал рукой Черт. Мы с ней подняли головы почти одновременно — небо стало медленно сереть.
Покидать Город всегда грустно. Вроде бы и нежилой он, и опасность тут почти что на каждом шагу (а теперь и точно на каждом), а все равно Наверх уходить тяжело, как будто кусок сердца вырываешь.
Черт, снова полностью обернувшись, сбегал за нашими людьми (после случившегося со мной, он был нервный как никогда), и пока мы с Катариной и его одеждой медленно двигались в сторону Восхода, успел подогнать их к нам. Белый столб света — и я уже быстро отпрыгиваю в сторону, освобождая место следующему.
За шиворот мне незамедлительно капнуло — похоже, дождь не прекращался всю ночь. Серая хмарь висела над Дворцовой, укрывая и Столб, и здание генерального штаба. Александровский парк через дорогу и вовсе казался каким-то черным лесом из ужастика. Стерев с лица капли дождя, я оглянулась на Столб. Через минуту из него покажется Вел, но пока что это был просто холодный кусок камня. Как будто никакого волшебства не бывает.