— Ничего, — Борменталь светит мне в глаза фонариком, — плановая проверка.
— Была бы плановая — проводилась бы у вас в кабинете, и там была бы уже очередь, — я отмахиваюсь от света, бьющего прямо в мозг. — Что случилось, док?
Маленький врач вздыхает, выключает фонарь и убирает его в нагрудный карман.
— Черна, с тобой случилось что-то странное, — он говорит забавно, с легким пришепетыванием, как люди, у которых не хватает зубов, — и мы должны узнать что, — Борменталь складывает пушистые лапы вместе, розовыми ладошками друг к другу. — И не допустить паники.
— В смысле, вдруг это заразно?
— В смысле — вдруг это важно, — ворчит доктор и залезает на кресло рядом со мной. Чуть нажав на затылок, он заставляет меня опустить голову и быстро пробегает пальцами по выступившим на шее позвонкам.
Борменталь действует примерно как Китти, только задает другие вопросы: как я чувствовала себя вчера и что именно чувствовала, когда это началось и как развивалось. Черные бусинки глаз поблескивают среди рыжеватой шерсти и смотрят на меня очень внимательно. Я впервые замечаю, что, несмотря на забавно-трогательный вид, взгляд у нашего врача совсем недобрый. Пару раз я открываю рот, чтобы ответить: «Лучше спросите Катарину», но мозг во время дает сигнал, и я затыкаюсь — отчего-то мне кажется, что вампиршу сюда лучше не впутывать.
Пообещав больше сегодня не трогать, Борменталь ушел, а я снова устроилась в кресле, натянув на себя плед (судя по красно-черной расцветке — местный, из кабинета). Но вернуть чувство уюта не получалось, а в голове билась одна мысль — что происходит?
Борменталь вошел в кабинет Оскара и плотно прикрыл за собой дверь. Двое мужчин, оживленно разговаривавшие за мгновение до этого, тут же замолчали и устремили на него внимательные взгляды.
Доктор сделал несколько размеренных шагов вглубь, становясь прямо перед напряженными Оскаром и Шефом. Он на мгновение задержал дыхание, как бывает перед длинной и важной речью, и, задумчиво поджав губы, произнес:
— Что вы с ней сделали, Шеферель?
— Спас ей жизнь, — осклабился тот, — а вот что с ней произошло дальше — я понятия не имею.
Борменталь аккуратно сложил руки палец к пальцу.
— Я, к сожалению, тоже не имею понятия, что именно с ней происходит. Но что-то происходит точно, и мне бы очень хотелось знать, что именно.
Оскар перевел взгляд на начальника, ожидая, что тот ответит. Шеферель легко спрыгнул со стола и прошелся по кабинету туда-сюда.
— Борменталь, ты ведь знаешь, кто я, верно? — он сложил руки и упер в пальцы подбородок.
— Да, — Борменталь чуть поклонился, — я имею честь знать.
— Я так и думал, — Шеферель остановился, вперив в доктора холодный взгляд, — поэтому и обратился к тебе, когда начались проблемы с рукой. Ты ведь уже знал к тому моменту?
— Подозревал, — доктор снова чуть склонил голову, — но ваша... проблема лишь утвердила меня в моих предположениях.
— Доктор, — Шеф оперся ладонями о стол и навис над Борменталем, — если вы у нас такой умный, скажите, что с ней происходит.
Казалось, под шерстью Борменталь слегка побелел.
— Если бы я знал, что вы с ней сделали, я мог бы сделать предположение, как это на нее подействует.
— Хорошо, — Шеферель снова стал расхаживать по кабинету взад-вперед. — Я провел с ней, доктор, некий ритуал, который спас ей жизнь. Помог той ране зажить.
