Я не помню, как залепила ему пощечину, зато помню, как мотнулась в сторону его голова, как вздрогнули волосы. И не помню, как оказалась снаружи, почти убегая от его кабинета. Зато помню, что за мной никто не шел.
Думать о чем-то на скорости 170 километров в час — плохая идея. Вокруг несутся здания и улицы, смазанным пятном исчезая за рамками окон. В машине так тихо, что эта тишина давит на уши, заставляет голову лопаться от боли.
Хочется остановиться, зажмуриться, сжаться в комочек и минутку подумать — просто подумать. Но если остановишься — то все. Как будто его воля может догнать меня через такое расстояние и вернуть обратно.
Лежащий на соседнем сидении мобильник молчал. Я то и дело поглядывала на его темный экран, но он оставался безмолвен.
Педаль газа вжата в пол, руки вцепились в руль — кажется, еще минута, и машина не выдержит моего натиска, развалится под давлением воздуха снаружи и моих эмоций внутри. Но мы летим вперед и вперед, и постепенно ветер, бьющий в лобовое стекло, будто успокаивает мысли, и я сбрасываю скорость...
Лопухинский сад — один из немногих еще сохранивших какой-то налет дикости и чуть ли не единственный, в котором есть «дикий» выход к воде. Стоит свернуть в него, и ты будто попадаешь в другое место, оставив шумный Каменноостровский за спиной.
Я бросила машину рядом с Телецентром, и дошла до сада пешком, как привыкла ходить в детстве.
Деревья здесь все еще были высокими, аллеи — тенистыми, а мостик — деревянным. Время будто остановилось. Я с наслаждением медленно вдохнула, прикрыв глаза, и не торопясь пошла влево, чтобы постоять на том самом деревянном мосту. Сад стоит немного ниже основного уровня дороги, и поэтому здесь намного тише, чем на улице. Ни одного лотка с мороженым или водой, ни синих будок биотуалетов — цивилизация будто не добралась сюда. Покой.
У самой воды, под деревом, у меня было любимое место. Густая крона, вылезшие из-под земли корни — самое то, чтобы спрятаться от мира и посидеть тихонько какое-то время. К тому же, здесь часы иногда оказываются минутами, а пара минут — несколькими часами. Словом... странное место.
От воды немного дуло, но вид моста рядом, громоздящегося над очередным ответвлением Невы, почему-то придавал уюта. Над головой шелестели листья, где-то там, по другим дорожкам ходили невидимые для меня люди — со своими простыми, скучными, незатейливыми жизнями.
Я нащупала в кармане сигареты и жадно прикурила. С удовольствием выдохнула дым в свежий, еще не разбавленный чернилами вечера, воздух. Под головой чувствовалась узловатая кора, и я прижалась к стволу, стараясь скинуть наступающую головную боль — слишком много всего за последнее время, слишком много. Как и всегда, впрочем.
Может быть, я не способна переносить все что, что сваливается на плечи нелюдя? Может быть, я даже среди них оказалась слабой неудачницей, которая не может снести все невзгоды своей сверхъестественной жизни?
Я прикрыла глаза. Назад. Время — назад.
Не было этого разговора.
Назад.
Не было ломки от исчезновения Шефа.
Назад.
Не было моей болезни от невозможности превратиться.
Назад.
Не было похорон, не было всего этого кошмара.
Назад.
Не было новой квартиры, машины, работы.
Назад.
Никто не нападал на меня в той чертовой подворотни, и я ни в кого не превратилась.
Назад. Назад! НАЗАД!!!!!!
Я снова маленькая девочка, которая просто пришла со своей мамой посидеть у воды в старом парке. Мне десять лет. Я еще не знаю, что человек, которого называю папой, мне не отец. А он еще не знает, что бросит нас через два года. Мама сидит на мешке рядом со мной, в своем платье в крупных синих цветах, которое ей необыкновенно идет, и рисует на влажной земле обломком веточки — как всегда.
И нет забот. И нет проблем. И еще нет этого будущего. Пожалуйста!..
Я почти поверила в то, что увидела рядом какое-то движение. Что там кто-то есть. И что этот кто-то — моя мать.
Но ее там не было.
Иногда жить просто больно. Просто невыносимо больно.
Иногда ты один во всем мире.
Я медленно согнулась, зарывшись лицом в ладони, и оставила голову звенеть от пустоты, слушая только, как стучит в ушах кровь.
Ни одной мысли. Пустота. И больше ничего нет.
— Вам плохо?
Я вскинулась так быстро, что, будь обычным человеком, точно упала бы. Привычка вечно ждать нападения, любовно выработанная во мне Жанной и Оскаром, заставила замереть в боевой позиции, спину привычно заломило.
На тропинке повыше моего дерева стоял молодой мужчина. Джинсы, джинсовая куртка и черная футболка — вряд ли так одевается какой-нибудь страшный маньяк. И даже если так, уж точно не Представитель средь бела дня встретился.
Я пригляделась: с виду просто человек из глубинки, выбравшийся в большой город в отпуск. Солнечные очки зацеплены душкой за край футболки, кожа загорелая, волосы русые, но настолько светлые, что кажутся почти белыми — выгорел на солнце. Лицо простое и добродушное, открытое — сейчас редко таких встретишь. Особенно, среди моих знакомых.