Мне показалось, что - да, он промолчал, это совершенно точно, но словно бы из молчания было ясно, что он здесь навсегда.
- Это плохо? Тебе грустно от этого? - как мне потом казалось, быстро спросила я.
А он весело ответил:
- Нет, что ты! Как может быть грустно от того, что я - это я?
- Людям - бывает... - сказала я.
Потом как-то так случилось, что он сказал, что ему пора. И это не было вежливым поводом уйти, я чувствовала, что и в самом деле - пора. Поблагодарил за угощение, за вино, и сказал, что всегда рад будет видеть меня здесь. Именно здесь.
- Ты в сквер гулять приходи. Даже если рукой помашешь или мимо пройдешь, я всегда рад. А если захочешь поговорить, позови или вот просто сядь на эту лавку. Я выйду и сяду рядом. И ты не думай, я совсем не обижусь, если ты не сядешь... или если ты долго не придешь. Просто я буду волноваться, вдруг с тобой что-то случилось. Ты про Репья только не забудь, - повторил Женя. - Если тебе будет нужна помощь, а ты сюда не сможешь прийти, ты ему скажи. Выйди на крыльцо, позови: Репей.
Он прошел в воротца елей и растаял в сгущающемся уже сумраке. А я еще долго сидела в сиреневых сумерках, глядя, как над пятиэтажками всходят первые звезды.
Дома я все-таки погуглила дорожников. Конечно, это были, во-первых, работники дорожной службы, во-вторых, древнеримские описания знаменитых римских же дорог, в-третьих - какое-то ВИА времен, когда еще были ВИА.
Я уснула, улыбнувшись маминой фотографии, и видела во сне фонарик на маминой лодке.
Часть 2
Сергей. "Уйди, назойливый мираж"
Лето не обещало ничего. Просто удивительно, как много раньше обещало лето: тут тебе и дача, и качели, и речка, и поездки на птичий рынок (уж не помню, что мы там покупали с друзьями - то ли кроликов, то ли дафний для рыб, то ли самих рыб, важен был сам процесс), и лазание по гаражам. А позже - турбазы, дискотеки, красивые и загадочные девушки, брожение по лесам. А еще позже - другие страны. А сейчас - ничего. Нет, конечно, можно взять путевку в Турцию или Египет, зарплата позволяет. Или даже нет, можно взять и уехать на машине в тот самый лес, который был раньше рядом с нашей дачей. Позапрошлым летом я так один раз сделал. Дачный поселок зарос травой, как-то самозагадился, как бывает с местами, где никто не живет - на всем печать бедности, разрушения, угасания. У богатых людей дачи далеко не там, а у небогатых нет денег и времени ухаживать за своими участками.
Так что отпуск я летом не брал. Приходил с работы, принимал душ, варил пельмени или разогревал в микроволновке пиццу. Общения с друзьями хватало и в выходные - друг, собственно, остался всего один, Олег. Он приходил с водкой и изливал душу. Свою. Моя почему-то его не интересовала уже лет десять как. Остальные друзья были в интернете - кто переехал в Москву, кто в Америку, и со всеми ними мы общались по принципу "Как дела? Нормально!"
В принципе, это и хорошо, что времени было после работы достаточно. Сейчас скачаю какой-нибудь фильм, посмотрю. Еще скачаю - еще посмотрю. Книжка вот недоперечитанная лежит, каждый год перечитываю "Властелина колец".
Нет, я - я нормально. Помню, как в юности с университетскими друзьями натолкнулись мы на кодлу гопников. И один из наших, звали его Денс (так тогда, кажется, звали всех Денисов) попытался обратиться к одному из гопников:
- Слышь, браток?
Тот посмотрел с нескрываемым презрением и процедил:
- Твои братки по канавам резаные валяются.
Вот и мои ровесники, мои тогдашние братки, в основном, валяются. Не то чтобы по канавам, но... Кого постиг передоз, кого - цирроз, одного - даже инсульт; а кто - даже и ничего, дождался даже уже ранних внуков и видит перед собой ровную финишную прямую. Нет, кто внуков - тем хорошо. А по сравнению с теми, кто на игле, например, - хорошо мне. Только вот засада в том, что никак я не хочу видеть финишную прямую, не хочу вписываться в цикл "весна-лето-осень-неизбежная зима" человеческой жизни. Когда я дома, я выпадаю из течения времени, я забываю, сколько мне лет.
Наверно, что-то странное во мне все же осталось. В детстве я придумывал себе невидимых собеседников. Да, конечно, все придумывали, но у меня они были более чем реалистичные. То есть невидимый друг у меня был всего один. Но мне хватило. И родным моим хватило, когда все это узналось.
