Собственно, это была моя погибшая в раннем детстве сестра. Несчастный случай произошел еще до того, как я родился. Удивительно то, что о ней в нашем доме не говорили. Бабушка, как потом я узнал, хранила у себя ее фотографии. Когда бабушка умерла, мама достала все ее письма, открытки из коробки, которую она хранила на полке гардероба. Я был уже подростком, и мама показала мне фотографию маленькой Дины - в коротком платьице, с совочком, на дорожке в дачном саду. А до этого я таких фотографий в доме не видел. Это было странно, как я потом понял, но дело в том, что мой папа был ярый материалист, преподаватель истории в школе, и он был против всякого напоминания о смерти в доме, чтобы это "не повлияло на детскую неокрепшую психику". Он всегда говорил именно такими фразами. Но, несмотря на отсутствие фотографий и упоминаний погибшей Дины, что-то на мою неокрепшую психику все же повлияло. Как потом сказал маме врач, может быть, при мне об этом случае говорили соседки, я их слышал, но по малолетству не понял, а в памяти отложилось. Сейчас сказали бы, что отложилось "в подсознании", но у советского человека, особенно ребенка, кажется, подсознания не предполагалось. Так или иначе, из подсознания ли то, или из других каких недр "неокрепшей психики" мне стала являться во дворе сестра - лохматая девчонка в джинсах и футболке, старше меня на шесть лет, которая рассказывала, что живет она с какими-то "хозяевами дворов". Это что-то вроде домовых или леших, только они - дворовые. Наверно, это я сочинил сам (про леших-то я читал, папина цензура до моего круга чтения настолько не дотянулась), просто мое "подсознание" вложило эту сказку в уста выдуманной сестренки. Мои выдумки дошли до такой степени, что в день, когда умерла бабушка, я позвал якобы-сестренку в дом и будто бы оставил ее с бабушкой, надеясь, что "призрак Дины" вылечит больную. Конечно, этого не произошло, и мое подсознание лишь просигналило, что бабуля умерла - я сидел на кухне, и мне примерещилось, что "сестра" коснулась моего плеча и сообщила, что все кончено. Она сказала, до сих пор помню эту фразу: "Бабушка ушла через двери лета". (Надо сказать, "Дверь в лето" я прочитал значительно позже, так что откуда это выражение появилось в моей неокрепшей психике в те годы, я не знаю).
А еще было такое, будто бы Дина обещала повести меня на какой-то праздник, шабаш этих самых дворовых существ в парке в самую короткую ночь. Но так и не повела, то есть я не пошел. Хорош бы я был в темном пустом парке, спотыкаясь о сучки и разговаривая с собственным глюком. Гость у Воланда на балу...
С годами я научился отмахиваться от этого видения. Например, я помню, что когда тяжело заболела уже мама, "Дина" снова появилась на моем пути, она оказалась под моим зонтом (шел дождь) и стала тревожно спрашивать: "Что с мамой?" Я захлопнул зонт и просто отвернулся.
Я теперь понимаю, что это моя собственная тревожность, особенно в предчувствии беды, потери близких людей облекается в такие формы. У большинства людей это происходит во сне, а вот у меня - так. Но с тех пор на появление "глюка" у меня однозначно якорь: "Дина" - вестник смерти или по крайней мере неприятностей. Неприятно то, что якорь этот не привязан к конкретному месту: я ведь переехал из родительского двора в другой, так и в этом дворе глюк появлялся. Оно и понятно: это моя материализованная тревожность, а она никуда, собственно, не девается. Праздник, который всегда со мной.
А еще у меня ушли две жены. Первая, Таня, прожила со мной всего два года и ушла со словами "Это была ошибка". Просто разлюбила. А вторая, Оля - мы прожили девять лет. Она полюбила другого и уехала с ним в Германию, туда же увезла и нашего сына Данила. Да, у меня есть сын, и мы иногда общаемся по скайпу.
Я вышел на балкон с куском пиццы и бутылкой "Хольстейна" в руках и посмотрел во двор. Двор был пуст. На ржавой горке, на самой ее верхотуре, сидела девчонка в камуфляжных штанах и зеленой футболке с пестрыми, словно мелированными волосами. Мне показалось, что на плече у нее сидит здоровенная ворона (или ворон, или грач, в общем птица такого типа). Девчонка подняла голову и помахала мне рукой. Птица взмыла с ее плеча и сделала круг над двором.
Дина. "Где Ваши друзья? - Позабыты. - Где Ваши родные? - В земле"
Из подвала выходить не хотелось. Сумрачно, темно... В темноте я вижу, но тут и видеть, к счастью, нечего. Трубы да кладка стены. Можно не думать ни о чем. Простудиться я все равно не простужусь, хоть просижу здесь сотни лет. Как привидение старого замка. Рядом сидел взъерошенный, похожий на шар Барсик и мерцал глазами. Мы с ним два призрака этого дома. Двор зарастает полынью и бурьяном. Сирень ушла из города. Ее место осталось пустым. Об этом я расскажу потом, слишком печально вспоминать. Сквер... что же, Скверу хорошо. У него цветут цветы, поют птицы... Я думала о своих друзьях, как о чужих. Да и правда - кто они мне? Чужие существа, нелюди, которые всегда были здесь и всегда будут только здесь. Им и отсюда не выбраться, и ничего здесь не изменить.
