Утро радовало, свежий ветер врывался в открытое окно, в квартире стоял запах кофе. Мне хотелось петь. Я видела перед глазами фонарик мамы, и радовалась, что у нее все хорошо. А если кто придет и скажет, что я сейчас должна быть в трауре и рыдать, я просто... нет, нет, я не спущу его с лестницы и даже не закрою перед его носом дверь... Нет, это я погорячилась. Я же все понимаю. Но почему-то я не могу грустить. Может быть, просто устала плакать, устала отчаиваться, устала быть загнанной в угол жертвой жизни, устала жить в коробке и работать в коробке. Все улицы, дворы, арки, лазы в заборе и ворота ведут не только туда, куда мы видим глазами, но и куда-то еще. Я старая? По возрасту мне положено сейчас ловить последний шанс, потом, испытав одно-два-пять разочарований, дожить до пятидесяти, шестидесяти и ждать унылого конца в пустой квартире? По возрасту мне положено... Я подошла к зеркалу и тряхнула головой. На меня смотрела вполне себе молодая женщина с блестящими серыми глазами. Я подмигнула зеркалу, показала ей язык, как подружке в детстве, отвернулась и продемонстрировала фак невидимому оппоненту, который как бы говорил, что мне положено стареть. "Не дождетесь!"
Отпуска оставалось еще две недели, и я решила пойти погулять. Вчера я пекла шарлотку... Да, я живу одна, угощать мне некого, но это не повод ничего не печь вкусного, ведь так? - снова обратилась я к невидимому оппоненту, который на хрестоматийном примере "нашей мымры" из "Служебного романа" пытался мне объяснить, как плохо и бессмысленно жить одной старой деве. Я съела кусок шарлотки с кофе и полила цветок на окне, который за последние дни стал словно бы расти быстрее. Отрезав три больших куска от шарлотки, я уложила их в пластиковый контейнер, в котором обычно ношу обед на работу. Я решила угостить Женю-Валентина, если он вдруг окажется в сквере. Напевая, я подвела глаза и наложила тени, и, наконец, вышла за порог квартиры, довольная собой и миром. Двор был пуст, в арке мне улыбнулась и кивнула старушка-нищенка в шляпе и камуфляжных штанах. Я достала контейнер и протянула ей кусок шарлотки, нашарила в кармане купюру.
- Вот спасибо вам, кошечкам моим на еду, - сказала старушка неожиданно молодым голосом. - И за пирог спасибо!
Жени на лавке не было. Я села и открыла книжку, по страницам, лавке и траве скользили тени от листьев клена, в ветвях заливались птицы. Он подошел бесшумно и довольно скоро.
- Скоро праздник, а! - сказал он мне вместо приветствия.
- Какой? День защиты детей? - засмеялась я.
- Нет, летний праздник. Самый что ни на есть, - мой странный знакомый уселся рядом со мной.
- Я тут пирог испекла... - сказала я, раскрывая контейнер. - Угощайся.
- А если я тебе своих яблок дам, ты их можешь вот так же? - он показал на кусок пирога.
- Запечь в пирог? Да легко. И тебя приглашу в гости. На летний праздник?
- В гости... Нет. Ты сама ко мне в гости с ним приходи. На летний праздник, - ответил Женя, с удовольствием поедая пирог. Впрочем, он кусок съел не весь, а разломил на две части. - Можно я вот это девчонке одной отдам? - кивнул он на нетронутую часть.
- Да конечно! Да возьми все и отдай девчонке и сам съешь, - я подвинула к нему весь контейнер.
- А такое дело... Нин, - сказал он задумчиво. - Ты можешь мне помочь? То есть...
- Ага?
- Вот девчонка, которой я хочу пирог-то... В общем, ей помочь надо. Не сейчас, не прямо сейчас. Но хотя бы посмотреть, можно ли?
- Да я конечно, но только в чем помощь-то будет выражаться? Ты скажи... я же не знаю, что ей нужно.
- Пока просто посмотреть на нее. Ну вот посмотреть просто. Я пойду ей пирог снесу, а ты просто рядом побудь. А потом скажешь, какие это, впечатления.
Я пожала плечами.
- А далеко?
- Вон в том дворе.
Контейнер снова оказался в моем пакете с ручками, и мы с Женей перешли дорогу. Двор, запущенный и убийственно унылый, сразу встретил какой-то пустотой.
- Ой, как здесь... неуютно, - пробормотала я.
- Да вот увы, - кивнул он.
Мы остановились у крайнего из подъездов, с лавочками. Ветер гнал по асфальту обертку от мороженого.
- Ты подожди, я сейчас, - сказал мой спутник и ушел к соседнему подъезду.
Я села на одну из лавочек. Рядом со мной плюхнулся и начал бодаться башкой полосатый кот. Гладя кота, я не заметила, как Женя вернулся. С ним была девушка в джинсах и белой футболке. Я кивнула и улыбнулась им обоим. Глаза девушки расширились, мне показалось, что в них - одновременно надежда и страх:
- Вы? Это вы?
Я потрясла головой.
- Я Нина, мы с вами не виделись... кажется...
Она смотрела недоверчиво и напряженно, но потом расслабилась:
- А... типа, обозналась. Похожи.
- Бывает, - улыбнулась я.
- Он сказал, что вы пирог принесли, - глядя на меня исподлобья, сказала девушка. - Спасибо.
