Я сидела и молчала. Получалась лажа так или иначе. Им надо от меня что-то. Для этого он готов прийти и друзей привести, удовлетворить мое любопытство. Но я не хотела, чтобы с одной стороны было "надо", а с другой "любопытство". Все вообще шло не так.
- Нет, - сказала я. - Давай так. Я сделаю все. Что же я, зверь что ли? Если я сумею, я сделаю. Не за это. Не за откровенность, не за секреты какие-то. А потом, когда-нибудь, ты мне расскажешь. Не за это.
- А ты ведь... придешь еще? - спросил он растерянно. - Ты сказала, что мы не будем дружить...
- Я просто... сама не знаю, зачем сказала, - поморщилась я. - Мне было обидно...
- Я верю тому, что люди говорят. Нина, ты все-таки приди сегодня, пожалуйста. Чтобы ты сама решила, надо или не надо это делать. Чтобы не было так, что ты не знаешь - для чего... Нина?
Он коснулся моих волос (я сидела с опущенной головой).
- Я просто не умею дружить с людьми. Я не знал, как надо... чтобы ты не испугалась. Я боялся, что испугаешься - и все.
Я медленно подняла голову.
- Я буду искать. И приду. На вертушку и сюда... Но она же живая? Зачем ей тропа? Она хочет уйти в тот лес, потому что там ее дом, в смысле - она оттуда? Я сама не знаю, что спрашивать... И еще - дай мне тех твоих яблок, я твоих друзей вечером тоже пирогом угощу.
Сергей
"Посоветуйте хорошего психиатра". Это мне впору написать в городское сообщество в Живом Журнале. Она опять пришла...Дина, предвестник несчастья. И зловещая старушонка словно нарочно вела меня на встречу с ней. Или нет? У меня уже мания преследования, паранойя?
Дина - вестник смерти. Но у меня все уже умерли, кто мог. Кто еще остался? Я сам? Она пришла за мной?
Я сидел, уперевшись локтями в стол, смотрел в экран. Девочка с гитарой, что давеча пела про навь, сегодня повесила у себя фотографии - "Дворик". Я откинулся, посмотрел издали, прищурился - ого, это же соседний наш двор... Вот стая собак, вот тополь огромный, вот белые розы в палисаднике. А вот и наш двор - да-да. На строительной будке, которую у нас недавно поставили, надпись мелом: "Стройте скорее и валите на!" Да-да, помню эту надпись, видел мельком. Я стал набивать ответ - рад был отвлечься от дум о психиатре.
"Узнаю родные места! Этот, с будкой, двор мой, а с собаками - соседний. Вы что, в наших краях живете? Тесен мир! Кстати, последняя ваша песня очень впечатлила". Я отослал комментарий и пошел полежать на диване. Мне показалось, что на подоконнике сидит, рассматривая меня круглым глазом, ворон. Я махнул рукой - "кыш" - и птица взмыла куда-то ввысь, может быть, на верхушку американского клена.
Я упал на диван и натянул зеленый плед. Уткнулся в подушку из ИКЕА без наволочки. Постарался забыться.
Нина
Луна взошла - и огромным шаром висела на горизонте. На вертушке сидели: Женя, девушка в вытянутой зеленой футболке и камуфляжных штанах с сигаретой, бомж из нашего подвала, которого, как Женя говорил, зовут Репей, и еще какой-то невнятной наружности мужичок в серой джинсовой куртке и с серыми же волосами. Я вытащила пирог из пакета и села на одно из сидений, которое мне галантно предложил Репей. Дожила... Знали бы дамы из нашего отдела, с кем я ем пироги - сказали бы, совсем Нинка двинулась крышей с горя и одиночества.
Девушка предложила мне сигарету - тонкий "Кисс" или "Гламур" - дешевое дамское курево.
- Накопила на них, - подмигнула она мне. - Ты мне днем дала денежку, а я и кошечкам отложила, и вот на сигареты.
- Я днем вас не встречала, - сказала я. Потом перевела взгляд на камуфляжные штаны. - Разве что бабушку вашу... У вас это семейная форма одежды?
Хлопая крыльями, на плечо девушки взмыл ворон, я отшатнулась, ойкнула.
- Ручной? - изобразила вежливость, когда опомнилась.
- Совершенно дикий, - мотнула головой девчонка. - Меня зовут Рябина.
- Нина, - ответила я.
- Нина, мы... - начал Женя. - Вообще говорить нельзя. Но ты проводник. Значит - не то что одна из нас, а даже больше, чем одна из нас. Ты умеешь открывать двери, видеть тропы в другие места. Это я уже тебе говорил. Мы не люди. Мы - соседи. Мы живем в дворах.
- Духи? Духи дворов? - я обвела взглядом компанию.
- Не совсем. Мы не духи, то есть мы не бездомные, у нас есть тело, видишь, мы - едим, пьем...
- Курим, - подала голос Рябина.
Женя укоризненно на нее посмотрел.
- Ну дай мне объяснить, а? Мы и есть Дворы. И при этом мы - умеем, например, быть невидимыми или менять облик. Как Рябина - когда она как старушка.
- А какая она на самом деле? Старушка или как сейчас? Хотя... я и сама вижу, - в облике бомжовой девчонки проглянул иной - зеленоглазая девушка с пестрыми волосами, в рябиновом венке. - А ты, Женя? Подросток с зелеными глазами? А вы... - я посмотрела на серого невзрачного мужичонку. Мне показалось, что это парень с длинными белыми волосами, забранными в хвост, в волчьей куртке мехом наружу. "Волк-оборотень", - подумала я, вспомнив читанные мной книжки фэнтези. - Тут тоже все ясно, - перевела глаза на Репья, и увидела юношу с копной серых волос - и правда как ключки репья.- И тут ясно. Пионер попал в сказку. В смысле пионерка. В смысле я.
