– Ладно, – пробурчала Рисс, – у меня есть еще немного взрывного геля на случай, если прадорские детишки обнаглеют.
– Ну естественно, – ответил я.
– Так что теперь, босс? – спросил Флейт.
– Теперь, как только всё будет готово, мы снова отправимся в путь и выясним, где сейчас может находиться Пенни Роял.
– Цели те же? – фыркнула Рисс.
– Не знаю. Только, прежде чем уйти, я заберу у Свёрла шип и выясню, что делает Трент…
– А потом?
– Давайте сперва найдем Пенни Рояла. А там посмотрим.
Чем мне заниматься, если не преследовать Черный ИИ? Сейчас Пенни Роял являлся смыслом моего существования, я не мог остановиться, пока дела меж нами не завершены – какими бы они ни были. Кроме того, в глубине души я понимал, как сильно пугала меня перспектива остаться без этой цели, и неважно, насколько неопределенной она стала.
Вместе с извивавшейся рядом Рисс я повел Флейта к своему кораблю, задержавшись только, чтобы посмотреть, что творилось в отсеке конечной сборки. Сперва, когда трюм был полон, я собирался доставить разум через люк для боеприпасов. Сейчас, однако, последние криоящики уже убрали, и путь через трюм представлялся наилучшим, так что я развернул робота. Пока мы шли, я вспоминал прошлый раз, когда точно так же доставлял Флейта на судно. Тогда Изабель Сатоми и два ее помощника лежали парализованные в собственном звездолете – жертвы утонченного биологического оружия, изобретенного мной. Тогда я больше действовал, чем реагировал. Вспоминая это, я чувствовал, что сейчас мне нужно быть поувереннее в своих целях.
– Когда я говорил с Пенни Роялом в Цехе Сто один, он сказал: «Мы вернулись к моему началу, а теперь мы должны вернуться к твоему». И я задумался о том, что же это может означать.
– Где ты родился? – спросила Рисс.
– В Нью-Йорке, на Земле.
– Не думаю, что нам туда, а?
– Почти наверняка нет.
– А где воскрес?
– Тоже на Земле. – Я помолчал. – Есть вероятность, что подразумевалась Масада, поскольку началом можно посчитать момент обнаружения моего мемпланта в той ювелирной лавке. Но я так не думаю. Иногда мне кажется, Пенни Роял намекал на что-то, имеющее совершенно противоположный смысл.
– Э?
– Мой конец, гибель на Панархии. – Помедлив, я продолжил: – Там и начался новый я.
К этому времени мы добрались до прошлого обиталища Флейта, контейнер встал на свое место в соединительный раструб, и я занялся подключением периферийного оборудования. Корабль был уже герметизирован, и Флейт заговорил через коммуникатор, заметив:
– Возможно, Панархии больше не существует.
– Что?
– Согласно недавним астронавигационным обновлениям, к Панархии приближаться не рекомендуется, поскольку вся система находится в процессе соскальзывания в черную дыру Лейденской воронки. Планеты, может, уже и нет.
Я вспомнил, как стоял на поверхности планеты с закрытым визором, защищаясь от дротиков охотившихся спрутоножек. Вспомнил, как все мы глотали противорадиационные препараты, как нанокомплексы в наших телах боролись с постоянным излучением, как мы купались в рентгеновских лучах, что выбрасывала Лейденская воронка, всасывавшая очередную порцию материи Вселенной. Вспомнил беседы с Гидеоном, вертевшиеся вокруг одного: «Какого черта мы сражаемся за планету, которой через сотню лет все равно каюк».
Сто лет прошло.
Запутавшись в манипуляциях Пенни Рояла, я привык к тому, что события всегда достигают предопределенного завершения. Но нет, пускай меня пробирала дрожь, пускай по спине бежали мурашки, я просто не мог принять того, что Черный ИИ каким-то образом организовал
Сдержав раздражение, Брокл постарался полностью сфокусироваться на информации, поскольку, как и способ, который он использовал для определения маршрута Пенни Рояла, покинувшего Цех 101, эти данные могли оказаться весьма ценными. Черному ИИ удалось отделить и запустить один У-пространственный двигатель и таким образом сбежать, скрыв при этом У-характеристики – всё, кроме очень короткого всплеска в момент погружения. В какую сторону Погоста он подался, Брокл совершенно не представлял. Однако У-пространственные связи Пенни Рояла раскинулись повсюду, протянувшись через Погост и в Государство, и в Королевство, и за их пределы. Вот по ним-то и можно было кое-что вычислить.
