А вот это прикольно, есть слабенький источник метрах в пятистах от моей усадьбы. Я его не сразу и определил. Подъехав ближе попросил Евсея остановиться.
Это что-то типа местилища, так местные называют памятные места или святилища. Напоминает крохотную часовенку, притулившуюся к скале. Тут даже дверца имеется и она закрыта на крепкий навесной замок. Пришлось звать Ивана и тот притащил большой ключ.
— А это святилище Вашего батюшки, он когда наведывался в имение, обязательно приходил сюда.
Хм, из трещины в скале сочится ручеек и стекая в чащу уходит вниз. Вот в чаще и бьётся слабый источник силы. Мне удивительно, почему ручеёк не замёрз. На вкус вода пресная, значит в неё нет большой концентрации солей. Возможно дело в том, что бьёт ручей с глубины и при этом имеет приличную температуру. Подымаясь на поверхность вода остывает, но замёрзнуть не успевает, уходя опять вниз.
Попросив оставить меня одного, я наконец уединился в святилище моего батюшки. Пока можно только предполагать, что он здесь делал. Заряжать напрямую накопители посредством костыля в виде волшебной рукавички он не мог. Пополнять внутренний источник тем более. А вот прокачивать каналы, расширяя их проводимость — запросто.
Робкий источник принял меня как родного. Довольно быстро я подзарядил до упора свой перстень и просто, сняв рукавицу, играл с малышом. Да, для меня он ассоциируется с робким, но очень дружелюбным щенком. Тычется мокрым носом мне в ладонь, предлагая поиграть. Надо будет навещать малыша почаще.
Довольный я закрыл святилище и скомандовал Евсею проехаться вдоль берега, проверить состояние ограждений от незваных гостей.
Вовремя мы подсуетились. Иван доложил, что получил весточку от наших соседей, к ним наведывались башкиры. В ближайшее время стоит ожидать их и у нас.
Эти степные орлы пожаловали к обеду. Они прислали трёх переговорщиков с требованием выплаты откупа. Не знаю, по какому принципу они определили сумму, но она для нас составила целых 370 рублей серебром. Брать натурой категорически не хотели. Разве что дорогими товарами типа меха и мёда с воском. У господ степных флибустьеров всё отработано. Они остановились на поляне в трёх верстах от села, разбили лагерь, начали жечь костры и кашеварить. У них небольшой обоз, пять саней. Частично заполнены натуральным откупом. Всё чин чином, не лезут в село, не хватают баб и не тащат их насильничать. Но от этого суть не меняется, обычный разбой, рассчитанный на то, что удасться мирно договорится. Туда где есть помещик с приличной дружиной — они не суются. А вот такие управляющие как Иван платят как миленькие. Ну, думаю сегодня мы исправим этот момент.
Вначале приехали двое, переговорив с Иваном уехали. Это я распорядился потребовать беседу со старшим бандитом. Типа новый барин узнать хочет что да как.
Встреча на Эльбе состоялась на льду, как бы нейтральная территория и в то же время для отряда конников лихо наскочить на село, дело нескольких минут. Тем более, кроме небольшой кучки легковооружённых слуг, других опасных противников для них не наблюдается.
Иду один, так я не вызову опасения у башкир. Ну приехал молодой помещик, дурной совсем, захотел узнать, кому деньги платить будет.
Ко мне вышел круглолицый узкоглазый мужчина средних лет.
— Я Баймурза Исмаилович, старший среди моих людей. А ты стало быть новый барин?
Я не хочу переходить на его тон и становиться как бы в подчинённое положение, поэтому не отвечаю, тяну время. Его люди частично спешились, но большая часть осталась в сёдлах. Расслаблены, явно не ожидают от нас неприятностей. Башкир не выдержал молчания и продолжил, — каждый год бывали мы у вашего дома — мир да порядок держим. Сам знаешь, земли тут спорные, всякое бывало. Мы, как водится, от тебя много не возьмём. Афор (платёж, приносимый кочевым народам) по старому уговору.
Наконец я решился ответить, только мой тон далёк от заискивающего, — уговор был не со мной. Я в тех делах участия не принимал.
Башкир с усмешкой ответил, — он может и не с тобой был, барин. Да земля у тебя та же. И люди те же. А мы — не чужаки. Мы тут — как соседи. Мы с прежним хозяином понимали друг друга. И с властями лад держим.
— Лад — это хорошо. Только в моём доме дани не дают. И чужой руки в сундуке не терпят. Миром жить — ладно. Но за мир платить не стану.
Башкир оскалился, голос стал суше:
— Барин, ты подумай. Мир — дело хрупкое. Мало ли чья кобыла с огня шарахнется. Или конь заблудится в ночи, да сено потопчет. Мы ж и есть тот порядок, что был у вас. Невидим — пока платят, — откинул наконец показную вежливость степняк.
— Порядок, что за серебро продаётся, не порядок вовсе, а разбой. Так я к вам как к разбойникам относится и буду.
Башкир растерянно оглянулся на своих, а те оживлённо переговариваются, не догадываясь о проблемах с неуступчивым барином. Башкир понял мой посыл, это угроза ему и его людям. Но он не может пока понять, откуда она исходит. Ну а мне пора, декорации построены, статисты ждут, чего дальше тянуть.
