Движимые полностью

Вместо этого, я подхожу к нему ближе, к наркотику, от которого у меня зависимость. Его глаза расширяются, когда я протягиваю руку и нежно провожу пальцами по его сильной челюсти и идеальным губам. Он закрывает глаза, ощущая мое прикосновение, и когда открывает их, я вижу хлынувшее в них опустошение. От вида его молчаливого разрушения что-то сжимается в моей груди. Поднимаюсь на цыпочки и, ох, как нежно целую его в губы, нуждаясь почувствовать его вкус в последний раз. Последний раз ощутить его. Нуждаясь в последнем воспоминании о нем.

В последней трещине, разбивающей мое сердце вдребезги.

Рыдания срываются с моих губ, когда я делаю шаг назад. Знаю, это наш последний поцелуй.

— Прощай, Колтон, — повторяю я в последний раз вбирая его образ, запечатлевая его в памяти. Мой Ас.

Поворачиваюсь на каблуках и спотыкаясь бреду вниз по дорожке, ослепленная слезами. Слышу свое имя, слетающее с его губ, игнорирую просьбу вернуться, чтобы мы могли это исправить, выбрасываю его из головы и заставляю ноги двигаться к машине. Потому что даже если мы исправим все в этот раз с Колтоном, всегда будет следующий.

— Но, Райли, ты нужна мне… — сокрушительное отчаяние в его голосе останавливает меня. Уничтожает. Ломает те части меня, которые еще не сломаны. Разрывает все внутри и обжигает. Потому что каким бы Колтон ни был, в нем есть столько всего хорошего. И я знаю, что он нуждается во мне так же, как и я в нем. Я слышу это по его голосу. Чувствую это в своей душе. Но этого для меня уже недостаточно.

Смотрю в землю перед собой и качаю головой. Не могу повернуться к нему лицом, потому что не смогу уйти от того, что увижу в его глазах. Я слишком хорошо себя знаю, но не могу простить содеянного. Закрываю глаза, и когда начинаю говорить, то не узнаю свой собственный голос. Он холоден. Без всяких эмоций. Отстраненный.

— Тогда, может, тебе стоило подумать об этом до того, как тебе стала нужна она.

Говорю своему телу уходить, когда Колтон втягивает в себя воздух. Дергаю дверь и бросаюсь в машину как раз вовремя, чтобы уступить слезам и бесконечной боли. И тут меня поражает. Как одинока я была последние два года. Как, до тех пор, пока мне не пришлось уйти от Колтона, я не понимала, что он единственный, кто смог заполнить эту пустоту внутри меня. Был единственным, кто сделал меня снова целой.

Не знаю, как долго я так сижу, эмоции вспыхивают, мир взрывается, а сердце раскалывается на части. Когда я могу достаточно собраться, чтобы ехать никуда не врезаясь, завожу машину. Отъезжая от тротуара, в зеркале заднего вида вижу, что Колтон все еще стоит с раненым выражением на лице и сожалением в глазах.

Заставляю себя уехать. От него. От своего будущего. От возможностей, которые я считала реальностью. От всего, чего мне никогда не хотелось, но теперь не знаю, как буду без этого жить.

Ноги бьют о тротуар в такт музыке. Яростные тексты песен помогают избавится от части тревоги, но не от всей. Делаю последний поворот на улицу, чтобы добраться до своего дома, и просто хочу продолжать бежать мимо него — мимо воспоминаний о Колтоне, витающих в доме и ежедневно наводняющих мой телефон.

Но я не могу. Сегодня важный день. Нас посетят корпоративные шишки, и мне придется изложить окончательные детали проекта, а также выдать им необходимое цирковое представление, которое хочет устроить для них Тедди.

Я полностью посвятила себя подготовке к этой встрече. Отодвинула в сторону — или старалась насколько это возможно — вид самодовольного лица Тони, мелькающего у меня в голове. Пыталась использовать работу, чтобы заглушить голос Колтона, умоляющего меня, говорящего, что я ему нужна. Пыталась забыть отблески солнца на пакетике из фольги. Слезы стоят в моих глазах, но я сдерживаю их. Не сегодня. Я не могу плакать сегодня.

Пробегаю последние пару шагов по крыльцу, занятая своим iPod, стараясь не замечать новый букет георгин, стоящий на пороге. Открыв дверь, выдергиваю карточку из композиции, не глядя на цветы, и бросаю ее в чашу на столе в фойе, уже переполненную ее многочисленными неоткрытыми и аналогичными копиями.

Вздыхаю, направляясь на кухню, и морщу нос от царствующего в воздухе запаха слишком большого количества нежеланных цветов, беспорядочно расставленных по всему дому. Вынимаю наушники и наклоняюсь к холодильнику за водой.

— Телефон?

Надменный голос Хэдди пугает меня.

— Иисусе, Хэд! Ты меня до смерти напугала!

Поджав губы, она смотрит как я пью воду, ее обычно радостное выражение лица сменяется раздражением.

— Что? Что я сделала на этот раз?

— Извини, что беспокоюсь о тебе. — Ее сарказм совпадает с вкрадчивым выражением ее лица. — Тебя не было гораздо дольше обычного. Легкомысленно отправляться на пробежку без телефона.

— Мне нужно было проветрить голову. — Мой ответ не уменьшает ее ощутимое раздражение. — Он постоянно звонит мне и пишет. Мне просто нужно было сбежать от телефона… — жестом показываю на абсурдное количество цветочных композиций, — …из нашего дома, который пахнет как чертово похоронное бюро.