Движимые полностью

— Я хочу знать, что во время разговора со всеми потенциальными благотворителями, выглядя такой элегантной и чертовски привлекательной, под этим платьем ты промокшая от желания из-за меня. — Делаю прерывистый вдох, слышать его слова это уже слишком в моем нынешнем состоянии. — Что твое желание настолько сильное, что тебе от этого больно. Что твоя киска пульсирует при мысли о том, как поздно вечером мой член будет находиться глубоко в ней. Часами. — В его голосе слышится страдание, когда он произносит последние слова, и я в некоторой степени удовлетворена, что он мучается так же сильно, как и я. Не могу сдержать гортанный стон желание, вижу, как уголок его рта изгибается в улыбке на мою реакцию.

— Каждый раз, когда я буду смотреть на тебя, мне хочется знать, что я медленно убиваю тебя изнутри, в то время как внешне ты будешь выглядеть вполне прилично. — Он наклоняет голову вперед и целует меня так, как до этого не позволял себе. У меня перехватывает дыхание, когда он меня отпускает. — И знание этого, заставит меня желать так же сильно, как и тебя.

Он отстраняется от меня и сдвигается на сиденье рядом со мной. Всё это время я не произнесла ни слова, и все же чувствую себя обессиленной и абсолютно разбитой от нашего разговора.

— Я скромно одет, — говорит он, озорная усмешка трогает уголки его губ, когда он поднимает мои трусики и начинает складывать их. — Ты уже не чересчур разодета для фотосъемки… — он заправляет кусочек красного шелка в петлицу, словно это платочек, и подмигивает мне. — А я теперь идеален.

Смотрю на него и мне интересно, до каких глубин желания он доведет меня сегодня. Румянец распространяется по моим щекам, а он ухмыляется, зная, что эта поездка оказалась для меня слишком. Медленно качаю головой.

— Ты действительно можешь быть порочным, знаешь?

В его глазах мелькает что-то похожее на страх, но я знаю, это невозможно. Чего он может бояться?

— Ты и понятия не имеешь, Райли. — Его челюсть сжимается, когда он смотрит на меня, внезапно становясь серьезным, и я сбита с толку, в чем причина. Мы сидим в тишине, мгновение уставившись друг на друга, прежде чем он отворачивается, чтобы посмотреть на проплывающие пейзажи. Его голос устрашающе мягок и вдумчив, когда он наконец произносит. — Если бы ты была умнее… если бы я мог позволить тебе… я бы сказал тебе уйти.

Смотрю на его затылок, смятение сбивает меня с толку. Что, по его мнению, в нем такого ужасного, что он считает себя недостойным меня? Тот факт, что после всего проведенного вместе времени он по-прежнему чувствует, что его запятнанное детство убивает меня. Если бы он только позволил мне попытаться ему помочь. Протягиваю руку и кладу ладонь ему на спину.

— Колтон, почему ты так говоришь?

Он смотрит на меня, его лицо настороженно.

— Мне слишком нравится твоя наивность, чтобы рассказывать грязные детали.

Наивность? Разве он не знает, какие ужасы я видела, работая в Доме? Либо так, либо это еще один повод убежать от своего прошлого.

— Что бы это ни было, Колтон, это не влияет на мои чувства к тебе. Мне нужно, чтобы ты знал, что…

— Колтон? — Я вздрагиваю, когда интерком, расположенный впереди машины, оживает.

— Оставь это, Рай, — предупреждает он тихо. — Да, Сэмми?

— Расчетное время прибытия две минуты.

Он опускает перегородку, разделяющую нас. Сэмми поворачивает голову в сторону Колтона.

— Сэмми, пожалуйста, доставь сюда Секс. Мне хочется сегодня за руль.

Секс? За руль? О чем он, черт возьми?

— Конечно, — говорит Сэмми, кривая улыбка освещает его лицо, прежде чем перегородка скользит вверх.

— Секс? — Смотрю на него, как на сумасшедшего, радуясь, что смена темы добавила легкомыслия в наш, ставшим внезапно тяжелым, разговор.

— Да. Моя F12. Моя детка. Именно так ее и зовут. — Он пожимает плечами, будто это самая совершенно нормальная вещь в мире, но он запутал меня с F12, деткой и сексом.

— М-м-м, может объяснишь это на языке тех, у кого две Х-хромосомы? — я растерянно смеюсь.

Он награждает меня мальчишеской ухмылкой, которая расплавила бы мои трусики, если бы те на мне были.

— F12 — моя любимица из всей коллекции. Это Берлинетта Феррари. В первый раз, когда Бэккет вел ее, он сказал, что это чувство равносильно лучшему сексу, который у него когда-либо был. Сначала это была шутка, но название прижилось. Так что… — он пожимает плечами, а я лишь качаю головой. — …Секс.

— Коллекция?

— У женщин есть обувь. У мужчин — машины. — Это единственное объяснение, которое он мне дает. Собираюсь спросить больше, когда он объявляет. — Мы на месте. — Он пересаживается на свое место, оказываясь ближе к двери и бабочки начинают порхать у меня в животе. — Шоу начинается.

Прежде чем я могу мысленно подготовиться, дверь лимузина открывается. Несмотря на то, что тело Колтона в дверях частично прикрывает от вспышек камер, на время их мощь ослепляет меня.