Движимые полностью

— Боже, женщина, ты испытываешь мужское самообладание, — он произносит проклятие, глядя на меня, его зрачки расширяются, когда он впитывает весь мой образ в нижнем белье, которое сегодня вечером он видел только мельком и частями.

Провожу руками по черному кружевному корсету, со вставкой красного цвета в области лифа, вниз к широкой оборке, пока не дохожу до подвязок, прикрепленных к ней.

— Тебе нравится? — спрашиваю я игриво, с ухмылкой на губах.

— Ох, детка. — Он втягивает в себя воздух, сокращая расстояние между нами, пожирая глазами вид, предстающий перед ним. Он обнимает меня и дергает на себя, так что мы оказываемся лицом к лицу, наши губы в миллиметре друг от друга. — Больше, чем нравится. Я хочу — рычит он, двигаясь назад и толкая меня на кровать.

Опираюсь на локти и смотрю на него, стоящего передо мной, пока он расстегивает рубашку. Мой рот наполняется слюной и внизу живота раскручивается спираль желания, когда я сантиметр за сантиметром вижу великолепие, скрывающееся под ней. Голод в его глазах — обещание того, что он хочет сделать со мной, и от этого моя нужда становится сильнее. Он стягивает рубашку, упругие рельефы мышц груди и живота заставляют пальцы чесаться от желания прикоснуться к нему. Он заползает на кровать, коленями раздвигая мои ноги, и садится между ними. Кончики его пальцев прочерчивают горячие линии вдоль и поперек моих бедер. От этих ощущений мои мышцы напрягаются и трепещут в ожидании.

— Колтон, — умоляю я, его прикосновение разжигает во мне боль. Потребность настолько сильна, что я руками скольжу по своему животу, и пальцами впиваюсь в плоть своих бедер. Я так крепко связана, что мне нужно освободиться.

— О, да — стонет он. — Потрогай себя, милая, и дай мне посмотреть. Покажи, насколько я тебе нужен.

Его слова — все, что мне нужно, чтобы отбросить свою скромность. Мои пальцы пляшут вниз к моему холмику и раскрывают створки, вздыхаю с облегчением, когда трение, которое мне так нужно, касается моего самого чувствительного местечка. Колтон стонет от вожделения, наблюдая, и этот звук возбуждает меня. Прикусываю нижнюю губу, когда ощущение начинает затягивать меня вниз.

— Райли. — Он издает мучительный вздох. — Моя очередь.

Мои глаза взмывают вверх, встречаясь с его взглядом, веки отяжелели от желания, я провожу пальцами по клитору в последний раз, прежде чем убрать их. Его губы приоткрываются в ответ на стон, соскальзывающий с моих губ, а затем изгибаются в озорной улыбке, которая заставляет меня выгнуть спину, умоляя больше, чем о его прикосновениях. Его глаза не отрываются от моих, когда он наклоняется. Чувствую нежное прикосновение его теплого рта к моему жаждущему горячему местечку, и он снова утягивает меня на дно. Его страсть поглощает меня целиком.

Мы лежим на кровати, каждый на своей стороне, лицом друг к другу, подперев головы подушкой, обнаженные, и наше желание временно утолено. Голос Крейга Дэвида мягко доносится из динамиков в потолке. Упиваюсь видом Колтона, наши глаза говорят о многом несмотря на то, что губы молчат. После нашего недавнего единения мне столько всего хочется ему сказать. Между нами был не просто секс. Не то чтобы это когда-либо был для меня просто секс, но сегодня особенно, связь несла в себе иной характер. Колтон всегда был более чем щедрым любовником, но сегодня вечером он — своими медленными, боготворящими прикосновениями — оставил меня в состоянии блаженного оцепенения. Я обнаружила, что теряюсь в нем, так поглощена всем, чем он является, что в каком-то смысле я снова обрела себя.

Я вновь ощущаю целостность.

— Спасибо тебе. — Его слова нарушают наше молчание.

— Спасибо мне? Думаю, это я кончала множество раз.

Кривая, дерзкая ухмылка наполняет меня таким счастьем.

— Правда, — соглашается он кивком головы. — Но спасибо за то, что не давила на меня до этого.

— Пожалуйста, — говорю я ему, чувствуя, как улыбка навечно прилипла к моему лицу.

Мы снова замолкаем, прежде чем он бормочет:

— Я могу смотреть на тебя часами. — Краснею под силой его взгляда, что забавно, учитывая, что я должна краснеть скорее в отношении всех тех вещей, которые он только что делал, ублажая меня. Но в этот момент понимаю, что краснею, потому что я перед ним совершенно голая — обнаженная, открытая — и не только в буквальном смысле. Он смотрит на меня, всматриваясь в мои глаза и проникая сквозь защиту, которую я уменьшила, чтобы показать открытость своих чувств к нему.

Отмахиваюсь от своих мыслей.

— Думаю, это я должна была произнести эти слова, — говорю я, танцующее пламя в камине отбрасывает мягкий свет на его темные черты.

Он фыркает и закатывает глаза. Такая детская реакция от такого сильного мужчины делает его мягче, заставляя мое сердце замереть еще больше.

— Ты хоть представляешь, сколько дерьма я перенес в детстве за то, что был таким смазливым, — говорит он с презрением. — Сколько я дрался, чтобы доказать, что это не так?

Протягиваю руку и провожу кончиками пальцев по линиям его лица, а затем по кривой линии носа.