– Да, я знаю Когда меня не было прошлым августом, что нашел Джоггер в смотровой яме?
Она перестала печатать и с изумлением воззрилась на меня – Что ты сказал? – спросила она.
– Что нашел Джоггер в смотровой яме? Что-то мертвое. Что он нашел мертвое в яме?
– Но Джоггер... он был в яме мертвый, так ведь?
– В прошлое воскресенье в яме был мертвый Джоггер Но в августе в прошлом году он, судя по всему, нашел что-то другое мертвое, мертвый крестик, так он сказал, но ведь это полная чепуха. Не можешь вспомнить, что он нашел? Он кому-нибудь говорил? Тебе, например?
– О! – Напряженно думая, она сморщила лоб и подняла брови. – Что-то смутно припоминаю, но это был какой-то пустяк, не стоило тебе говорить.
– Так что он нашел?
– Думаю, кролика.
– Кролика?
– Ага. Мертвого кролика. Он еще сказал, что на нем было полным-полно личинок или чего-то еще, и он выбросил его в помойку. И все.
– Ты уверена ? – с сомнением спросил я. Она кивнула.
– Он не знал, что с ним делать, и выбросил.
– Я имею в виду, ты уверена, что это был кролик?
– Вроде бы. Я его не видела. Джоггер сказал, что он, наверное, спрыгнул в яму, а уж выбраться не смог.
– Разумеется, – согласился я. – Не помнишь, в какой день это было?
Она решительно покачала головой.
– Если ты не можешь вспомнить, значит, тебя в тот день не было.
Она машинально повернулась к компьютеру, и на лице ее появилась знакомая уже досада.
– Может, в тех данных, что пропали, и было что-то, только вряд ли я вводила такую ерунду.
– А Джоггер показывал кому-нибудь этого кролика?
– Да не помню я. – По ее лицу было видно, что она не придает всему этому никакого значения.
– Ну ладно. Все равно спасибо, – сказал я.
Она бесхитростно улыбнулась и снова повернулась к экрану.
> Крестики, подумал я. Кролики. Крестики и нолики – кролики.
Как там Джоггер сказал? “Займись этими крестиками. Я нашел одного мертвого в яме прошлым августом, и на нем кишмя кишело”.
Единственные кролики, о которых я знал и которых он мог иметь в виду, принадлежали детям Уотермидов. Но если даже один из них и убежал и как-то попал в яму, то вряд ли на нем могло быть полно личинок, если, конечно, он не провалялся в яме несколько дней, пока Джоггер его обнаружил. Ничего такого важного в этом на первый взгляд не было... но Джоггер посчитал это достаточно важным, чтобы сообщить мне семь месяцев спустя, хоть и совершенно нечленораздельно.
Я взглянул на часы. Около девяти. Что-то я должен был сделать в девять часов? Я вспомнил, как, полусонный, договаривался с Мэриголд.
Сказав Изабель, чтобы в случае необходимости она связалась со мной по портативному телефону, я отправился к Мэриголд.
Она была во дворе и, завидев меня, быстро подошла, неся с собой миску с орехами для лошадей.
– Не вылезай, – скомандовала она. – Поедем посмотрим на Петермана.
Следуя ее указаниям, я проехал по неровной травянистой дороге к дальнему выгону за домом. Выгон спускался к ручью и был окружен плотным кольцом ив, в тени которых старые лошади могли прятаться в жаркую погоду.
Однако Петерман стоял у ворот и выглядел ужасно. Он было протянул морду к ладони Мэриголд за орехами, но тут же отвернулся, как будто его обидели.
– Видишь? – спросила она. – Не ест.
– А что за орехи? – спросил я. Она назвала обычный вид, который пользовался большой популярностью.
– Все лошади их любят, все до одной. Я с удивлением посмотрел на Петермана.
– Что ж тогда с тобой, а? Мэриголд нерешительно сказала:
– Я позвонила моему ветеринару еще по Солсбери; но он сказал, что старику просто надо привыкнуть. Я опять пришла сюда вчера вечером, ты ведь помнишь, какой вчера был солнечный вечер? Заходящее солнце освещало коня, и их было видно.
– Кого их?
– Клещей.
Я молча смотрел на нее.
– Клещи кусаются, – объяснила она. – В этом, наверное, все дело. Полчаса назад я позвонила Джону Тигвуду и попросила что-нибудь сделать, но он сказал, что такого не может быть, все ерунда, и что ты, Фредди, во вторник вызывал ветеринара, когда лошадей привезли в Пиксхилл, и настоял, чтобы их осмотрели, и ветеринар нашел, что лошади в полном порядке, и подписал соответствующий документ, который он может мне показать, если я пожелаю. Честно, мне так не понравился его тон, что я чуть не сказала, чтобы он забрал животное обратно, но тут я вспомнила, что уже вызвала тебя, и еще я знала, что ты хотел, чтобы за старичком хорошо присматривали... Я и решила подождать тебя и спросить, что ты думаешь по этому поводу. – Она остановилась и перевела дыхание. – Так что ты думаешь?
– Гм... а где вы видели клещей?
– На шее.
Я уставился на шею Петермана, но не смог разглядеть ничего, кроме его плотной зимней шерсти. Потеплеет, и он сбросит большую ее часть, оставшись в прохладной летней одежке.
– Как они выглядели? – спросил я у Мэриголд.
– Малюсенькие и коричневые. Такого же цвета, как и шерсть. Я бы их никогда не заметила, если бы не солнце, да еще один зашевелился.
– Много?
– Не знаю, семь или восемь. Плохо было видно.
– Но, Мэриголд...
– Думаешь, я свихнулась? А как насчет пчел?
– Пчел, Фредди, пчел, – сказала она нетерпеливо. – Varroa jakobonsi.
