– Я хотел сам выяснить, что происходит. Я и сейчас хочу того же, но какие уж у меня шансы, если убийство расследуется. Признайся, стоит только твоим коллегам заинтересоваться контейнерами под фургонами, и – привет, никто к ним больше не прикоснется. Я же хотел, чтобы все осталось как было, молчать и ждать. Я умолял Джоггера держать язык за зубами, но против пива он устоять не мог. Боюсь, он сказал лишнее. Боюсь, он все разболтал и распугал всю рыбу, которую мы надеялись поймать. Я так надеялся, что он промолчит. Но твои коллеги вспугнут преступника раз и навсегда, и я так никогда и не узнаю... Вот почему я ничего не сказал тебе, ты ведь сначала полицейский, а потом уже друг, тебе совесть не позволила бы промолчать.
– Здесь ты прав, – медленно проговорил он.
– Сегодня пятница, – сказал я. – Как долго ты сможешь молчать насчет того, что я тебе сегодня рассказал?
– Фредди... – Вид у него был несчастный.
– До понедельника?
– О, черт. Что ты собираешься за это время сделать?
– Найти кое-какие ответы.
– Надо еще знать правильные вопросы, – заметил он.
Он не пообещал мне молчать хотя бы какое-то время, и я не стал нажимать на него. Он поступит так, как позволит ему его совесть.
Он застегнул китель на своей объемистой фигуре. Сказал, что, пожалуй, поедет. По дороге к двери он прихватил свою фуражку и надел ее, так что к машине он подошел при полном параде, настоящий неподкупный полицейский при исполнении своих обязанностей.
Я вылил остатки виски из его стакана в раковину и от души пожелал, чтобы наша дружба не исчезла так же легко.
Когда позвонила Нина и сказала, что она вернулась, я поехал на ферму, где она, зевая, заправляла баки.
Льюис уже закончил уборку фургона и ставил его на привычное место, Харв и Фил еще не вернулись, так как путь до Вулвергемптона неблизкий, но все остальные фургоны, перевозившие кобыл, кроме машины Азиза, уехавшего в Ирландию, были на месте.
Льюис просунул свой журнал в прорезь для писем и коротко рассказал мне, что он благополучно довез свою пару до мистера Ашера и что ему пришлось помогать старшему конюху седлать лошадей, потому что все остальные конюхи мистера Ашера делать этого не умели, а Нина сказала, что у нее нет с собой, подходящей одежды. Как я понял, он был не слишком высокого мнения о Нине потому, что она оставила много работы на его долю. Пожалуй, зря, с некоторым злорадством подумал я, она так разорялась утром по поводу фотографий младенца.
Нина отвела фургон на мойку и взялась за шланг. Глядя на ее старые джинсы, некрасивый свитер и выбившиеся пряди волос, я понял, почему ей не хотелось показываться на людях, да и кроме того, кто-нибудь из толпы на ипподроме вполне мог ее узнать и начать задавать ненужные вопросы.
Льюис уехал. Я подошел к Нине и предложил вычистить за нее фургон, если она в свою очередь сделает кое-что для меня. Она с облегчением вздохнула и спросила:
– А если Харв приедет?
– Что-нибудь придумаю.
– Ладно. А мне что делать?
– Возьмите новые салазки и посмотрите, нет ли каких контейнеров над баками с горючим. Она удивилась.
– А я думала, Джоггер все осмотрел и нашел только три.
– Действительно, – ответил я, – он сказал мне о трех. Но я совсем не уверен, что он заглядывал под другие фургоны. Хочу проверить.
– Идет, – согласилась она. – А почему вы сами не посмотрите?
– Особые причины.
Она с интересом посмотрела на меня, но ничего не сказала, просто взяла салазки из сарая и методично начала осматривать фургоны. Я закончил уборку и снаружи и внутри и поставил фургон куда положено. Потом присоединился к ней у дверей конторы.
– Что ж, – сказала она, стряхивая грязь с локтей, – еще один есть, под фургоном Льюиса, тоже пустой. Льюис! Значит, мы сегодня возили два пустых контейнера в Лингфилд, но я все время находилась рядом. Льюису это не понравилось, но он вполне был в состоянии единолично помочь старшему конюху седлать лошадей, я ему была без надобности. Тем не менее он теперь занес меня в черные списки. – Было непохоже, что это обстоятельство ее сильно расстроило. – Никто к фургонам не подходил, могу поклясться. И днища никого ни в малейшей степени не интересовали.
Я немного подумал.
– Льюис в своем фургоне катил во Францию, когда Джоггер обнаружил второй и третий контейнеры. Он уехал в пятницу и вернулся около двух утра во вторник.
– Ну так, значит, Джоггер ничего не знал про этот Контейнер. Когда Льюис вернулся, он уже был мертв.
Во двор въехал Харв, разгоняя светящимися фарами спускающиеся сумерки.
– Хотите, посмотрю под фургоном Харва? – предложила Нина.
– При случае. И под другими, которые мы пропустили.
– Хорошо. – Она опять зевнула. – Завтра я куда еду?
– Изабель записала вам поездку в Лингфилд.
– А, ну ладно... по крайней мере, дорогу знаю. Я спросил с безразличным видом:
– Даже не знаю, где вы живете. Вам далеко сюда ездить?
– Около Стоу на Уолде, – ответила она. – Час езды.
– Далековато. Гм... что, если я угощу вас ужином где-нибудь по дороге домой?
– Так я для ужина не одета.
– Тогда в пабе?
– Согласна. И спасибо.
