Можно пускаться на чудеса изобретательности, скрывая свою ненормальность от людей, но обязательно наступит день и час, когда тебя припрут к стенке обстоятельства, когда тебе волей-неволей придется заговорить. Если он будет молчать, Виктор с этой любительницей кошек навсегда останутся в той усыпальнице. Ведь Лэдди просто опустит его к чьим-нибудь ногам и уставится на него с выжидательным видом. И в эту минуту ему, Гасподу, придется
Лэдди рысью промчался по улице и влетел в «Голубую Лаву», битком набитую завсегдатаями. Просочившись сквозь частокол колодообразных лодыжек к стойке, он разразился призывным лаем, а потом бросил Гаспода на пол.
И вид у него действительно был выжидательный.
Гул разговоров немного стих.
— Это пес Лэдди, — заметил один из троллей. — Чего хочешь, пес?
Гаспод, неверной походкой подобравшись к ближайшему от себя троллю, деликатно подергал за полу ветхой кольчуги.
— Прошу прощения, — сказал он.
— Это умная собака, понял? — проговорил другой тролль, с ленивым зевком пиная Гаспода в бок. — Видел вчера его в клике. Он умеет исполнять команды и считать до пяти.
— Это ровно на два больше, чем ты умеешь!
Острота имела шумный успех[22].
— Подожди, закрой пасть, — велел первый тролль. — По-моему, он хочет нам что-то сказать.
— Прошу…
— Ты бы только видел, как эта собака прыгает и лает!
— Точно. Я и видел. В одном клике. Там дети в пещерах заблудились, и он к ним людей привел…
— Дело в том, что…
Ближайший к нему тролль наморщил лоб:
— Зачем? Чтобы съесть их?
— Нет, чтобы вывести наружу.
— То есть типа барбекю?
— Прошу прощения…
Тут Гасподу снова врезали ногой по башке.
— Ты посмотри на него, может, он опять детей нашел? Туда-сюда ходит, на улицу зовет. Он ведь умный пес.
— Пойдем, разберемся, — сказал первый тролль.
— Здорово. Давненько я не…
— Слушай, есть людей в Голывуде категорически запрещено. Это создает нам дурную репутацию! Кремневая Лига по Защите Троллей тебя в порошок сотрет.
— Точно, а так ведь можно премию получить или ценный подарок.
— ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ…
— Правильно! А потом, если мы спасем детей, это будет… это будет… создание положительного имиджа тролля, хороший, как его, публичный рилейшн.
— А если никого не спасем, в конце концов можно сожрать пса, правильно?
Трактир опустел. В нем остались лишь вечные облака дыма, котлы с плавящейся троллевой снедью, Рубина, лениво соскребывающая застывшие остатки лавы с мисок, а также мелкий, изъеденный блохами, затравленного вида пес.
И этот мелкий, изъеденный блохами, затравленного вида пес пребывал в тяжких раздумьях.
Он пыталась определить разницу между «выглядеть Чудо-Псом» и «быть таковым».
— Вот паскудство, — наконец подвел итог пес.
Виктор помнил, что в детстве очень боялся тигров. Напрасно взрослые убеждали его, что в радиусе трех тысяч миль никакого тигра не может быть в помине. Маленький Виктор задавал вопрос:
— А между нашим городом и тем местом есть какое-нибудь море?
И когда взрослые говорили, что, дескать, моря, может, и нет, Виктор всегда отвечал:
— Значит, нас разделяет только расстояние… То же самое он мог бы сказать применительно к тьме. Все жутковатые темные местечки одинаково жутковаты именно благодаря природе тьмы. Тьма — везде, тьма — неизменна, тьма лишь поджидает, когда исчезнет свет. Это как Подземельные Измерения — они только и ждут, когда в реальности появится трещина.
Виктор покрепче обнял Джинджер.
— Не нужно, — сказала она. — Я уже взяла себя в руки.
— Молодец, — без особого воодушевления похвалил он.
— Да, но твои руки тоже обнимают меня.
Виктор попытался расслабиться.
— Тебе холодно? — спросила она.
— Немного. Здесь как-то сыро и промозгло.
— Значит, это твои зубы так скрежещут?
— А чьи же?… О нет, — поспешно добавил он. — Лучше не отвечай.
— Знаешь, — сказала она спустя минуту-другую, — хоть убей, не помню, что я тебя связывала. Я ни один узел толком завязать не умею.
— В этот раз у тебя все получилось.
— Помню только свой сон. Я слышала голос, который говорил мне, что я должна кого-то разбудить… разбудить… того спящего!
Виктору тут же вспомнилась закованная в латы фигура, возлежавшая на надгробной плите.
— А ты этого спящего хорошо разглядела? — спросил он. — Можешь описать его внешность?
— Сегодня я его толком не рассмотрела, — задумчиво произнесла Джинджер. — Но во сне он всегда чем-то похож на моего дядю Освальда.
И тогда Виктору вспомнился меч, который длиною превышал его собственный рост. Удар такого меча отразить попросту невозможно — он разрубит пополам любое препятствие. Он представил себе типа по имени Освальд с таким мечом в руке — и содрогнулся. Картинка была не из приятных.
— А почему он напомнил тебе дядю Освальда? — полюбопытствовал Виктор.
— Потому, что дядя Освальд лежал так же неподвижно, как этот воин. Дело в том, что своего дядю я видела всего раз в жизни. И случилось это на его похоронах.
Виктор открыл было рот — и тут услышал далекие, невнятные голоса. Несколько глыб сдвинулись с места. И голос, прозвучав на сей раз гораздо ближе, сказал:
