— Здравствуйте, дети! Выходите, дети, мы вас спасли.
— Это же Утес! — воскликнула Джинджер.
— Я бы узнал этот голос из тысячи! — вскричал Виктор. — Э-гей! Утес! Я здесь! Это я, Виктор!
Повисла неуклюжая пауза. Но вскоре голос Утеса зазвучал во всю мощь:
— Это же мой друг Виктор!
— Значит, нам его есть нельзя?
— Никто не съест моего друга Виктора! Мы его быстро-быстро раскопаем!
Послышались скрежещущие звуки. Потом Виктор услышал, как какой-то другой тролль сказал:
— И это называется известняк?! Гадость какая-то…
Скрежет возобновился. Вступил третий голос:
— Может, все-таки съедим их, а? Ведь никто ничего узнает.
— Ты — некультурный тролль! — рявкнул Утес. — Ты что говоришь? Если ты начнешь есть людей, все будут смеяться над тобой, пальцами показывать, говорить: вот какой глупый тролль, абсолютно не умеет вести себя. В итоге тебя лишат трех долларов в день и отправят обратно в горы.
Виктор издал легкий смешок — по крайней мере, он надеялся, что смешок у него получился.
— Помереть можно со смеху, правда? — повернулся он к Джинджер.
— Ага. Помереть.
— Уверяю тебя, вся эта людоедская болтовня — сплошная бравада. Они сейчас этим почти не занимаются. Можешь не волноваться.
— Я и не волнуюсь. Я волнуюсь только из-за того, что по неизвестной мне причине гуляю во сне. Ты сейчас заставил меня поверить, что я хочу разбудить того воина. Но ведь это настоящий кошмар. Значит, с головой у меня что-то случилось.
Еще несколько глыб с грохотом сдвинулись с места.
— Как-то странно все это, — проговорил Виктор. — Видишь ли, в большинстве случаев, когда люди одержимы… эт… гм… ну, то есть одержимость не предполагает заботливого обращения с ближним, да и с самим собой тоже. Одним словом, одержимость не стала бы тщательно связывать меня по рукам и по ногам. Просто врезала бы мне чем-нибудь по макушке, и все.
Он поискал в темноте ее ладонь.
— А этот человек на надгробной плите…
— Ну?
— Я уже видел его. В книге, которую нашел. Там масса картинок с его изображением. Видимо, считалось, что он очень важный, потому и скрыли его за воротами. Во всяком случае, мне кажется, именно об этом говорят пиктограммы. Врата… человек. Человек по ту сторону врат. Пленник. Понимаешь, я теперь точно знаю, все эти жрецы, или как их там, должны были делать свои обходы и совершать песнопения только потому, что…
Как раз в этот миг ближайшая к его голове глыба отползла в сторону, открывая щель для струйки жиденького света. Следом за светом ворвался Лэдди, который тут же, не переставая лаять, попытался облизать Виктору лицо.
— Да, да! Хороший, хороший Лэдди! — говорил Виктор, пытаясь увернуться от его приветствий. — Умница. Хорошая собака. Умница, Лэдди!
— Умница Лэдди! Лэдди умница!
От его лая откуда-то сверху посыпались мелкие камешки.
— Ага! — заорал Утес. — Вот они!
Тролли один за другим менялись у отверстия, из которого на них глазели Джинджер и Виктор.
— Это не дети, — вдруг заметил тролль, сетовавший ранее на запрет к употреблению «человеческой» пищи. — Жилы да кости…
— Слушай, я тебя предупредил. Забудь про людоедство. От этого большая беда будет.
— А если по ноге от каждого? Это справедливо ведь…
Утес подхватил валун в полтонны весом, с задумчивым видом покатал его в ладони и вдруг с такой силой хватил тролля по голове, что камень раскололся пополам.
— Я тебя предупреждал! — втолковывал он, нависая над распластавшимся телом. — Из-за плохих троллей все хорошие тролли страдают. У нас какая цель? Занять свое место в плеяде разумных существ Плоского мира. Но с такими глупыми троллями, как ты, мы ничего не займем.
Он просунул руку в маленькую расщелину и собственноручно извлек на свет Виктора.
— Ух! Спасибо, Утес. Там, кстати, еще Джинджер осталась…
Утес по-свойски пихнул Виктора локтем в бок, чуть не сломав ему несколько ребер.
— Понимаю, понимаю, — сказал Утес. — Красивый у нее писуар… Ты только отыскал хорошее местечко, чтобы справиться о здоровье ее родителей, весь Диск крутился только для вас двоих…
Остальные тролли понимающе оскалились.
— Ну, как тебе сказать…
— Это ложь! — вскричала Джинджер. — Все было совсем иначе! Мы даже не…
Тролли помогли ей спрыгнуть на землю.
— Не надо, не надо! — решительно возразил ей Виктор, подавая отчаянные знаки руками и бровями. — Это абсолютная правда. Утес, ты угадал.
— Знаем, — промолвил один из троллей, что стоял за спиной Утеса. — Видел я этого парня в кликах. Он ее там целовал, а потом всегда куда-нибудь умыкал.
— Слушай, ты… — заговорила Джинджер.
— Ладно, давайте отсюда уходить, — сказал Утес. — Потолок ни на чем не держится. Того и гляди упадет.
Виктор поднял глаза к потолку. С некоторых выступов сочилась вниз зловещая капель.
— Ты прав, — сказал он.
Он схватил за руку Джинджер и, не обращая внимания на ее протесты, решительно потащил девушку к выходу. Тролли тем временем обступили растянувшегося на земле товарища, который, будучи некультурным троллем, не знал, как вести себя по-вежливому.
— Как это мерзко, — процедила Джинджер. — Ты им еще поддакивал…
