– Поцелуй же меня, глупый дурачок! – велела Рубина.
На лбу Детрита обозначились складки.
– Ка-ак?
Рубина вздохнула. Нет, по-человечески с ним нельзя.
Она схватила стул и, согласно традиции, огрела Детрита по макушке. По лицу его успела расплыться счастливая гримаса. В следующий миг он распластался у ее ног.
Она легко подняла его и закинула себе на плечо. Если Рубина чему и выучилась в Голывуде, так это тому, что ни в коем случае нельзя ждать, пока объявится принц голубой крови, который хватит тебя кирпичом по темечку. Всегда бей первой.
Клик…
На гномьем руднике, отдаленном от анк-морпоркского суглинка на многие мили, один очень суровый звеньевой гном что было силы ударил по своей лопате, призывая к молчанию, и произнес примерно следующее:
– Я хочу, чтобы в одном вопросе у нас была абсолютная ясность, так? Если еще один, подчеркиваю, хотя бы еще один, так? Хотя бы еще один раз я услышу от вас, поганых украшений для лужайки, какое-нибудь «Хи-хи-хо-хо», то начинаю работать топориком с двойным лезвием, так? Мы с вами гномы, так? Вот и ведите себя соответственно. Хватит нам игр в эти снежки!
Клик…
Господин Топотун пропрыгал на вершину дюны и зорко обозрел окрестности. Затем юркнул в обратном направлении.
– Ни души, – доложил он. – Людей больше нет. Остались одни руины.
– Мы с вами стоим на пороге нового мира, – вдруг произнес кот. – Мира, где все животные, независимо от породы и размера, будут жить сообща, соблюдая принципы…
Утенок крякнул.
– Утенок сказал, – перевел Господин Топотун, – что стоит попробовать. Если проявим подлинную мудрость, то даже можем преуспеть. За мной!
Но внезапно его бросило в дрожь. В воздухе повисло нечто, отдаленно напоминающее статическое электричество. Небольшой откос песчаных дюн заколыхался, точно подернутый знойным маревом.
Во второй раз крякнул утенок.
Господин Топотун сморщил нос. Все умные мысли вдруг куда-то подевались.
– Так… утенок, значит, сказал… – с заминкой произнес он. – Сказал, что… значит… сказал утенок… утенок… сказал… кря-кря?!!
Кот тем временем внимательно присматривался к мыши.
– Мя-ау? – изрек он.
Мышь затряслась от ужаса.
– Писк, – отозвалась она.
Кролик нерешительно сморщил нос.
Утенок покосился на мышь. Кот уставился на кролика. Мышь воззрилась на утенка.
Утенок стрелой ушел в небо. Кролик неожиданно стал Господином-Быстрое-Песчаное-Облачко. Мышь шмыгнула в дюны. И, в первый раз после долгого перерыва ощутив настоящий прилив счастья, кот припустил за ней следом.
Клик…
Джинджер и Виктор сидели за угловым столиком «Залатанного Барабана». Джинджер заговорила не сразу.
– Кстати, собаки были очень милые.
– Да, – чуть слышно промолвил Виктор.
– Морри с Утесом перекопали все развалины. Говорят, что нашли там кучу погребов и разных интересных штук… Но… Мне очень жаль.
– Понимаю…
– Может, стоит поставить им какой-нибудь памятник?
– Вот этого я бы делать не стал, – покачал головой Виктор. – У собак несколько иное отношение к памятникам. И потом, собачья смерть – это ведь типичный голывудский конец.
Джинджер обвела пальцем дырку от сучка в столешнице.
– Но теперь-то все кончено, – сказала она. – Ты же и сам это понимаешь, верно? Кончено и больше никогда не повторится.
– Да.
– Патриций и волшебники пресекут любые попытки возобновить производство кликов. Патриций на этот счет выразился очень жестко.
– Не думаю, чтобы кому-то еще взбрело в голову заниматься кликами. Но ведь вскоре все всё забудут…
– В каком смысле?
– Старые жрецы сделали из Голывуда некое подобие религии. О том, каким он был на самом деле, они начисто позабыли. Но так не годится. Не думаю, что нам нужны песнопения или костры. Главное – просто вспоминать Голывуд. И нам нужен человек, который бы действительно хорошо его помнил.
– Да уж, – усмехнулась Джинджер. – Вот тысячу слонов никогда бы не забыли.
– Вот именно, – рассмеялся Виктор. – Бедняга Достабль. Он их так и не дождался…
Джинджер покручивала на тарелке кусочек картофелины. И прокручивала в голове какую-то мысль, никак с картофелиной не связанную.
– Но все-таки это было здорово! – вырвалось у нее наконец. – Согласись, мы делали потрясающее дело!
– Согласен.
– И ведь людям нравилось то, что мы делали!
– Что верно, то верно, – мрачно произнес Виктор.
– Ты не понял. Я говорю о том, что мы принесли в этот мир нечто действительно великое…
– О да.
– Перестань, я же не о том… Стать богиней экрана – это не совсем то, что об этом теперь думают люди.
– Пожалуй.
– Но голывудской магии больше не существует, – вздохнула Джинджер.
– Полагаю, кое-что еще должно было остаться.
– И где же?
– Витает где-нибудь поблизости. Выискивает, куда бы приткнуться.
Джинджер разглядывала свой стакан.
– Какие у тебя теперь планы? – спросила она.
– Еще не знаю. А у тебя?
– Скорее всего, отправлюсь домой, к себе на ферму.
– Зачем?
– Понимаешь, Голывуд был чудом, которого я ждала. А в Анк-Морпорке не так много работы для женщин. Во всяком случае, той, которая бы подошла мне, – уточнила она. – Кстати, ко мне уже трижды сватались. И все три жениха были очень завидные.
– Трижды?! Но почему?
Джинджер нахмурилась:
