Над раскиданными у его подножия огоньками вздымался Голывудский холм, овеянный подсвеченной утренней дымкой. День, как всегда, обещал быть погожим.
Огромными, невидимыми, золотистыми волнами хлынули в город голывудские грезы.
Они и принесли в город Нечто.
Это нечто никогда, ни единого раза не видело снов. Оно вообще не знало, что такое сон.
Поднявшись с постели, Джинджер тоже рассматривала в окно холм, только вряд ли она его увидела. Смотря прямо перед собой, она подошла к дверям, спустилась по лестнице и ступила в предрассветный сумрак.
Пес, кот и мышь, укрывшиеся в тенях, проводили удаляющуюся по аллее Джинджер внимательными взглядами.
– Заметили, какие у нее были глаза? – спросил Гаспод.
– Они пылали! – проговорил кот. – Просто кошмар!
– Она собирается подняться на холм, – сказал Гаспод. – И мне это не нравится.
– А что тут такого? – удивилась Писк. – Она постоянно туда ходит. Каждую ночь бродит там с загадочным видом.
– Что?!
– Повторяю, каждую ночь. Но мы сочли, что у нее тоже этот, как его, романс.
– Да по одной ее походке видно, что тут что-то не то! – в отчаянии взвыл Гаспод. – Это вообще на походку не похоже, она не идет, а вышагивает. Словно повинуется какому-то внутреннему голосу, который подсказывает ей дорогу.
– И не смотри на меня так, – рявкнула в ответ Писк. – Насколько мне известно, между «вышагивать» и «ходить» почти никакой разницы.
– А ее лицо? Вы вообще куда смотрели?
– А что лицо? Такие лица у большинства людей. Все они ненормальные.
Гаспод перебирал в уме варианты. Вариантов почти что не было. Самый очевидный заключался в том, чтобы найти Виктора и немедленно тащить его сюда. Но этот вариант он забраковал. Именно такой выход выбрал бы Лэдди, который без человека шагу ступить не мог. Предполагается, что основная задача собаки, столкнувшейся с какой-то проблемой, состоит в том, чтобы придумать, как бы поскорее привести человека, который мигом все решит.
Гаспод быстрыми семенящими шажками догнал Джинджер и вцепился зубами в полу ночного халата. Однако девушка даже не замедлила движения, увлекая упирающегося пса за собой. Кот отвратительно захихикал.
– Э-эй, пора вставать! – рявкнул Гаспод, разжимая челюсти.
Джинджер шла не оборачиваясь.
– Ну что? – промяукал кот. – Видишь? Думают, что если они в картинки попали, то им теперь все можно.
– Я пойду за ней, – сказал Гаспод. – Нельзя порядочным девушкам ходить одним ночью.
– Вот в этом все собаки, – обратился кот к Писк. – Вечно к людям подлизываются. Помяни мое слово, свой алмазный ошейник и именную миску он получит.
– Тебе, котик, мех на твоей поганой шкуре стал мешать? – прорычал Гаспод, обнажая щербатые десны.
– Что за отношение?! – возмутился кот, презрительно задирая морду. – Пойдем, Писк. Наша мусорная свалка не лучшее место для существования, но помоями там обливают реже.
Они развернулись, и Гаспод некоторое время свирепо таращился им вслед.
– Шагайте, шагайте! – крикнул он им вдогонку, а сам припустил следом за Джинджер.
Сейчас он себя ненавидел. «Будь я волком, – размышлял он, – которым с формальной точки зрения я и являюсь, я бы порвал этого наглого кота в клочки – или как там это называется. Каждый знает, нельзя допускать, чтобы девушка ходила в одиночку по таким опасным местам. Да, я мог бы кинуться на него, мог бы, но не стал, решил, что это не лучший выход. И вовсе я не собираюсь присматривать за ней. Да, Виктор велел мне приглядеть за Джинджер. Но я никогда не опущусь до того, чтобы исполнять человечьи приказы. Этого вы от меня не дождетесь. Еще всякие двуногие будут мне приказывать. Глотку сорвут, оравши. Ха.
Но если с ней вдруг что-то случится, он же голову от горя потеряет, позабудет обо всем на свете – и меня кормить забудет. Не то чтобы приличный пес нуждался в человечьей кормежке, я ведь могу и олениной питаться. Да, могу, загоню оленя, прыгну ему на спину, перегрызу позвонки и буду питаться. Вот только из тарелки сподручнее…»
Джинджер не сбавляла шаг. Гаспод, свесив наружу язык, напрягал все силы, чтобы не отстать. Голова у него жутко болела.
Несколько раз он опасливо осматривался, проверяя, не видят ли его другие собаки. Если б это случилось, он всегда смог бы оправдаться тем, что, дескать, преследовал ее, а она от него убегала. Что и соответствовало действительности. Вот-вот. Все хорошо, вот только дыхалка подводит – у него и в молодые годы с дыханием было не все ладно. Держать дистанцию становилось все труднее. Могла бы и сбавить шаг, о других подумать…
Джинджер уже взбиралась по склону холма.
Гаспод хотел было залаять – а если бы кому-то вздумалось попрекнуть его этим, он бы отговорился тем, что хотел ее напугать… Но воздуха в легких хватило только на жалкий хрип.
Справившись с подъемом, Джинджер начала спускаться в небольшую, окруженную со всех сторон деревьями лощину.
Гаспод прыгнул вниз, с трудом удержался на ногах и уже открыл пасть, чтобы прохрипеть предупреждение, – как вдруг замер, точно проглотил язык.
Ибо щель между дверью и косяком стала на несколько дюймов шире. Медленной струйкой песок катился по склону холма.
