– Могу я узнать, декан, – проговорил профессор, прислоняясь спиной к кирпичам, чтобы унять дрожь в коленях, – разве… за последние лет пятьдесят… Университет занимался… надстройкой этой стены?
– Э-э… Кажется… не занимался…
– Странное дело. Раньше, помню… перескакивал ее… как прыткая газель. Было-то совсем недавно. Честное слово, совсем недавно.
Волшебники отирали со лба испарину и поглядывали друг на друга с беспомощным выражением.
– Да, я тоже любил опрокинуть стопку-другую на сон грядущий, – сказал завкафедрой.
– А я по вечерам предпочитал сидеть за учебниками, – сухо процедил декан.
Завкафедрой прищурился:
– Да уж, помню я, что ты предпочитал…
Только сейчас волшебники начали проникаться пониманием того, что вышли за пределы Университета – ночью и без разрешения. Причем первый раз за последние несколько десятков лет. Непокорные разряды возбуждения начали с треском вырываться наружу. Любой наблюдатель, разбирающийся в знаках тела, тут же предложил бы пари, что после просмотра клика один из участников этой компании наверняка посоветует другим прошвырнуться куда-нибудь за угол и пропустить стаканчик-другой, а там кто-то обязательно поставит вопрос о том, чтобы заказать плотный ужин, который необходимо будет хорошенько залить, а потом часы вдруг пробьют пять ночи, и городской страже придется опасливо стучаться в университетские ворота и просить аркканцлера пройти с ними в один из погребков с целью опознания некоторых лиц, предположительно волшебников, распевающих в шесть голосов куплеты непристойного содержания, после чего аркканцлеру, возможно, придется компенсировать причиненный ущерб. А все это потому, что внутри каждого старика живет вечный юноша, который так и не понял, что, собственно, случилось.
Завкафедрой вскинул руку и ухватил поля своей высокой, раскидистой шляпы.
– Ну что, ребята… Шляпы долой?
Они избавились от шляп, но сделали это без большой охоты. У каждого волшебника, как правило, развивается сильная привязанность к головному убору. Однако, как уже заметил завкафедрой, если народ видит в тебе волшебника единственно потому, что видит на тебе островерхую шляпу, значит, когда исчезает шляпа, за ней исчезает и волшебник. И вместо него появляется обыкновенный обеспеченный торговец или кто-то вроде.
Декан передернул плечами:
– Такое ощущение, будто я голый.
– Можно засунуть их под плед Сдумса, – предложил завкафедрой. – Так нас никто не узнает.
– Главное, – усмехнулся профессор современного руносложения, – чтобы мы сами себя потом узнали.
– Все будут думать, что мы… ну, как это?.. добропорядочные торговцы.
– Добропорядочные торговцы? Прекрасно! Мне очень близок этот образ.
– Или, скажем, коммерсанты, – предположил завкафедрой, начиная зачесывать назад свои седые волосы. – Только давайте договоримся! Кто бы нас ни спросил, не признаваться, что мы волшебники. Мы – честные коммерсанты, решили отдохнуть, провести приятный вечерок… и все в таком духе.
– А тебе известно, как должен выглядеть честный коммерсант?
– Откуда? – пожал плечами завкафедрой. – И прежде всего, никакой магии. Наверное, не нужно объяснять, что будет, если аркканцлер узнает, что его сотрудники гуляли в каком-то заведении для простолюдинов.
– Меня больше беспокоит, – скрипя зубами, проговорил декан, – как бы нас не узнали наши же студенты.
– Накладные бороды! – вдруг воскликнул профессор руносложения. – Все, что нам нужно, – это накладные бороды.
Завкафедрой принял усталый вид.
– Да у нас у всех есть свои, настоящие бороды, – сказал он. – Зачем, позволь узнать, нам накладные?
– А-а! Вот в этом вся тонкость! – самодовольно проговорил профессор. – Никому и в голову не придет заподозрить человека, носящего накладную бороду, в том, что под ней он прячет собственную бороду, настоящую!
Завкафедрой открыл рот, чтобы попытаться это опровергнуть, однако передумал:
– Ну, не знаю…
– Но где же мы сейчас, посреди ночи, найдем накладные бороды? – спросил один из волшебников.
Профессор зарумянился от удовольствия и сунул руку в карман.
– Не надо ничего разыскивать, – сказал он. – Вот она, та самая тонкость! Я захватил с собой моток проволоки, так что берите, отрывайте каждый по кусочку, заплетайте концы в бакенбарды, а потом обмотайте петлей вокруг ушей. Может, чуть-чуть неудобно, но ничего, ничего, – сказал профессор, демонстрируя процесс. – Раз – и готово!
Завкафедрой не сводил с него взгляда.
– Жуть какая! – сказал он наконец. – Но все так и есть. Действительно подумаешь, что ты зачем-то нацепил накладную бороду, причем отвратительно сделанную.
– Потрясающий эффект, правда?! – ликовал профессор, передавая коллегам проволоку. – Головология творит чудеса!
В течение последующих минут царила напряженная тишина, которую нарушали только шорохи и периодические восклицания волшебников, уколовшихся о проволоку. В конце концов все было готово. Коллеги застенчиво косились друг на дружку.
