3. Лизи https://n1s1.hsmedia.ru/c3/ba/18/c3ba18daf59632face0f9b1f8426b933/620x423_1_69673712c57b86191b08fcd253df3119@660x450_0x0a330ca2_19859891161547619773.jpeg
Если собрался жечь этот чёртов город, то жги, шути, блядь, от души, вот только не факт, что люди поймут всю иронию.
У здания полиции собралось немало народа, каждому было что сказать — масса недовольных, кипящих от ненависти и несправедливости, и это было прекрасно. Волны возмущения прокатывались по толпе, рвали порядок на клочки, воспевали безумие, и Джокер вдохнул запах ненависти поглубже. Великолепно! Ну что ж, пора бы уже шутить. Люди ждут.
Взгляд то и дело цеплялся за маски клоунов, скрывавших лица. До сих пор горожане шли за Джокером, обожали его, ловили каждое его бредовое слово и впитывали. А потом выходили на улицы и творили хаос во имя хаоса. Огонь ради огня. Смерть ради смерти.
Шеф полиции что-то скандировал с лестниц, то и дело поднимал ладонь, призывая гудящую толпу к порядку, а когда его взгляд остановился на красном пятне в первом ряду, коп замолчал, что-то мыча в мегафон и спешно соображая, что же делать. Полиция — то, что от неё осталось — ещё оказывала сопротивление, охотилась за Джокером неистово, изображая из себя инквизицию и свято веря в праведную миссию «крестового похода». Да только Джокер всегда на шаг впереди. И вот теперь, когда ему наскучило водить легавых за нос, он сам пришёл к ним, чтобы повеселиться и устроить праздник. Приглашены все, веселитесь и ни в чём себе не отказывайте!
— Эй! — пытаясь перекричать толпу, позвал копа Джокер и махнул ему зажатым в руке пистолетом.
Рядом с ним бесновался странный тип, топал ногами и брызгал слюной, воя и вопя во всё горло. Джокер взял его ладонь и вложил в неё оружие. Парень замер, немигающим взглядом уставившись на подарок: трудно удержаться, когда в руке появляется маленькая, но всё-таки власть. Глаза его наполнились блеском, смешивающимся с первозданной жаждой крови, желанием назвать всему миру свою цену. Джокер улыбнулся и что-то шепнул на самое ухо. Парень, как во сне, кивнул, поднял взгляд на легавого, растянул губы в придурковатой улыбке и выстрелил. Первая пуля попала в ступени, вторая ушла в воздух. Замешкавшийся шеф полиции вытащил пистолет и выстрелил в дебошира, и когда тот грузно упал, толпа взревела и ринулась вперёд. Джокер ловко лавируя между людьми и пританцовывая, выбрался из начавшегося хаоса и крикнул, взмахнув на прощание:
— Пока! Счастливо вам всем сдохнуть!
Полицейские попали в ловушку. Их резали, били, жгли. Других перестреляли как бешеных собак. Всех до единого коснулась карающая рука городского безумия. Повезло только тем, у кого в этот день был выходной. А тех, кто осмелился прийти на выручку, ждала прекрасная печальная участь: они тоже сдохли. Зато когда приехали работники местного телеканала, Джокер встретил их лучезарной улыбкой и дымом сигареты.
***
Переезд прошёл без проблем, без мук совести, какие бывают, когда оставляешь не просто квартиру, а часть себя. Теряешь что-то важное. Душа рвётся обратно, а сделать ничего уже нельзя. Ничего такого не было, когда Лизи последний раз закрывала дверь своей старой съёмной квартиры. Никаких тебе долгих сборов, выгребаний скелетов из шкафов, чтобы погрузить их в машину и перевезти в новое место, чтобы они продолжали пылиться уже там. Артур, например, ничего не взял с собой, но выбросил очень много барахла, которое растащили по винтикам в первый же час, так что старьё обрело новых хозяев, продолжив своё в каком-то смысле нетленное существование. Что-то осталось на прежних местах будущим хозяевам: Артур не стал оставлять жилище как запасной аэродром. Наверное, он смотрел в будущее или слишком оптимистично — что вряд ли, или чересчур пессимистично, что вероятнее всего. Однажды он обронил странную фразу: «Мёртвым достаточно законных два на два, так что мертвецам не нужны квартиры». Лизи тогда обомлела, но ничего не ответила.
Свою квартиру она оставила за собой, внесла плату за полгода вперёд, чтобы не ломать голову, как каждый месяц ездить сюда и не пропустить платёж. Когда Лизи рассказала об этом Артуру, в ответ он лишь бросил окурок под ноги и растоптал его. Ни слова не сказал.
Новая квартира… Нет, не квартира: маленький уютный дом, тихая гавань, о которой мечтает каждый, кому нужны покой и уют. Четыре комнаты: две на первом этаже, две на втором, ванная с душевой кабиной, просторная светлая кухня. А с первого на второй этаж протянулась деревянная лестница с перилами, искусно вырезанными в готическом стиле. Витражные окна, широкие подоконники, устланные подушками, встроенные книжные шкафчики.
Спальня по-королевски шикарная, и гвоздь программы — широкая кровать, громоздкая, кричащая о своём недвусмысленном предназначении, но в то же время подчёркнуто аккуратная.
— Я никогда не жила в подобных местах! — восхищалась Лизи и в то же время ощущала неподдельное волнение.
