- Вот, Василий Иванович, полюбуйтесь! Что эти желтомордые делают с офицером императорского флота! Разве такое возможно? Что они себе позволяют?
- Не понимаю вас, Александр Васильевич. В чем суть претензий? Что случилось?
- Как?! Разве вы не видите, что ни отобрали у меня форму и не отдают?
- А почему отобрали?
- Да кто ж этих макак разберет! Ей богу, сказал бы я им, что я с ними сделаю, так ведь не понимают, бестии!
- Так может ваше белье просто еще не просохло после стирки?
- Да как же такое возможно? Да кто им позволил?
Я хмыкнул:
- Вы что же, ничего не помните?
- Я все помню! Чего я не помню? Все я помню. А-а, вспомнил – гнида эта купеческая вчера появилась! Да где же он? Убежал, сморчок недорезанный? Ух, я б ему сапогом бы да по морде! Уж я бы его не пожалел.
- Вы, Александр Васильевич, точно не помните того что вчера случилось, - улыбнулся я с легкой ехидцей.
- Да, господи боже мой! Да что же это такое! Все я помню, все! Никогда со мною такого не было, чтобы я до беспамятства напивался.
- И то, как вы вчера на свой китель наблевали, тоже помните?
И тут Колчак наконец заткнулся. Захлопнул рот и посмотрел на меня, со стыда наливаясь краской.
- Да быть того не может….
- Увы, Александр Васильевич, со всяким да раз в жизни бывало. Вот и вы вчера, когда вас тащили, не сдержались и прямо на собственный китель и брюки.
Лейтенант стушевался. Поглядел вниз под ноги, словно нашкодивший ребенок. Что-то промямлил себе под нос. Ему был передо мною стыдно, вот уж новость!
- Ну, раз это, тогда я это…, пойду что ли. Чего это я вправду…. Как неудобно, однако, получилось, никогда такого…, честное слово…. Вот вам крест….
Он развернулся и побрел в свой номер. Сделал несколько шагов и замер, чем-то озаренный. И как-то снова встрепенулся и возмущенно воскликнул:
- Постойте! А что это за баба утром ко мне приставала?! Что это значит?
И снова он готов был закатить скандал. Дернул за ворот импровизированную тогу, распрямил плечи и с вызовом заявил:
- Она деньги с меня требовала! За что? Уж не за то ли самое?!
Я пожал плечами. Уж того, что происходило у него в номере мне известно не было. Но подозрительные звуки слышались, как без этого. Как впрочем и нестройный храп Колчака. Об этом я ему и сказал.
- Так что же, эта девка у меня всю ночь в кровати провела? – удивился он. – И вы, видя мое состояние ее не выгнали?
- Я, Александр Васильевич, оставил вас в номере когда вы были еще одеты. Эта девка взялась снять с вас испачканную форму и нательное белье. Вы, конечно, извините, но смотреть на ваши телеса у меня не было никакого желания. Так что…, - я развел руками, показывая, что с меня взятки гладки. – Заплатите ей все что требует. Вот мой вам совет и спокойно дожидайтесь своей одежды.
Колчак от этой мысли сморщился. Дернулся недовольно и, перехватив импровизированную тогу, ушел дальше наводить разборки. А я остался, удивляясь стойкости лейтенанта. Ведь сколько вчера он выпил, а похмелье, казалось, его и не мучило. Лишь аромат драконовского дыхания выдавало в этом человеке вчерашнее веселье.
Спустя пару часов он снова заявился ко мне, постучав. Зашел в номер уже в чистой и отутюженной форме и в полной боевой готовности. И опять принес с собою дух прошедшей пьянки. И опять, в его словах, в его движениях не угадывалось ни капли похмелья. И лишь бутылка дорогой не китайской сельтерской воды, выдавала его жажду.
- Я смотрю вы в полном порядке.
- Да, в полном, - согласился он, присаживаясь рядом со мною на гостевое кресло. Я же сидел на другом, что находилось рядом с окном и из которого было прекрасно видна улица, ведущая в гостиницу и часть портовых построек. – Заплатил-таки желтомордым, ничего не попишешь.
- И девке этой?
- И ей тоже. Вот ведь бестия чумазая. Я же прекрасно понимаю, что не мог ею попользоваться, однако ж доказать не могу. Такие дела, - и он сделал неопределенный жест рукой, словно отмахиваясь.
- Что ж, ей все равно следовало бы заплатить хотя бы за заботу о вашем внешнем виде. Она постаралась.
Он поморщился.
- Хватит об этом, Василий Иванович. Вчерашний вечер и сегодняшнее утро не делают мне чести и потому у меня никакого желания об этом говорить.
- Что ж, как скажете. Однако же стоит заметить, что вы после двух бутылок водки чувствуете себя просто превосходно. Поделитесь секретом, как вам это удалось?
Он хмыкнул.
- Никакого секрета нет. Кокаин любые страдания снимает как рукой. У меня под рукой всегда аптекарский пузырек. Рекомендую. А еще хорошо помогает курение опиума. Тоже штучка для успокоения нервов весьма полезная. Но опиум я не очень люблю – он от долгого курения мозги сушит.
Меня взяла оторопь. Конечно, о том, что в этом мире наркотики можно приобрести легально, нет никакой новости. Но вот то, что будущий адмирал позволяет себе подобные вещи являлось для меня откровением. И ведь все в этом мире уже знали о пагубном воздействии что кокаина, что морфия, что героина! Но относились к этому вопросу пока снисходительно, приписывая эти препараты по пагубности воздействия к алкоголю.
