Поставки угля нам, как и обещал Баринцев, закрыли. Куда бы мы ни обращались - везде нам отказывали. Едва узнав, кто мы такие, продавцы и посредники тут же теряли к нам интерес и наотрез отказывались продать нам хоть что-нибудь. Попов ругался и закупал уголек и дрова у населения. Получалось значительно дороже, да и население, смекнув где можно подзаработать, подняло для нас цены. Долго такое безобразие продолжаться не могло и потому мы, недолго посовещавшись, решили организовать собственного посредника. Поначалу он будет анонимно покупать для нас топливо со складов в Петербурге, а затем и сам организует его доставку. Мальцев, прослышав о нашей беде, дал адресок одного торговца углем из Новгорода и написал рекомендательное письмо. Уголек хоть и был хуже английского качеством и давал в два раза меньше жара, но все ж мы на нем смогли протянуть довольно долго. В общем, выручил старик. Так же мы подумали, не перевести ли наши котельные на отопление мазутом. Но прикинув расходы на исследования, модернизацию и доставку топлива, отложили эту идею до лучших времен. Будут деньги - будет и мазутная котельная.
Неспешно мы подкатили к моему дому. Экипаж остановился, я выбрался из люльки.
- Все, Петр, спасибо.
- До свидания, Василий Иванович, - попрощался извозчик, а Истомин подал мне мой портфель в котором лежали всякого рода бумаги, которые я на всякий случай захватил на встречу с дознавателем.
- Вы сегодня еще куда поедете? - спросил меня Семен.
- Пожалуй, что нет. День кончается. Езжай.
Петр кивнул головой и щелкнул вожжами по крупу лошади. Истомин проводил мою удаляющуюся спину взглядом и, посчитав работу выполненной, расслабился, откинувшись на спинку сидения.
А я, пройдя с десяток шагов к двери, постучал туфлями по крыльцу, сбивая налипшую грязь. Зинаида, видимо, увидав меня в окно, поспешно раскрыла дверь.
- Здрасьте, дядя Вася, - прозвучал со спины задорный голосок соседской девчонки девяти лет.
Я обернулся, улыбнулся ей, шутливо приподнял котелок.
- Привет, Аленка. Как жизнь девичья? Жениха себе уже нашла? - и, сунув руку в карман, достал припасенную карамельку. Аленка с радостью угостилась конфетой.
- Да ну их, женихов этих, - со смешным вызовом ответила она, забавно причмокивая конфетой. - Все мальчишки дураки! Только обзываются и дразнятся. А еще за косы дергают больно.
- Ну почему же? Федька вроде нормальный жених, - шутливо возразил я, вспоминая самого бойкого местного пацаненка.
- А он вообще самый настоящий дурак. А еще он конопатый и из ушей у него воняет, - фыркнула она и, развернувшись и махнув на меня рукой, побежала по своим девичьим делам. Я с улыбкой проводил ее взглядом, а Зинаида, беззлобно обмолвилась:
- Дуреха еще, - и сразу же ко мне, - заходите, Василий Иванович, чего на улице стоять.
Я согласно улыбнулся, и направился к двери. Но не успел переступить порог, как услышал за спиной удивленный мужской возглас:
- О Боже, неужели?! Неужели это вы?!
Я обернулся. Возле палисадника стоял молодой мужчина в добротной одежде рабочего и приветливо мне улыбался. Весь его вид говорил о непомерном счастье от встречи со мной- он едва ли не подпрыгивал от переполнявших эмоций.
- Неужели это вы?! - еще раз воскликнул он. - Господин Рыбалко? Тот самый - из газет?
Я вежливо приподнял котелок, приветствуя незнакомца.
- Я так рад, что увидел вас.
А вот Зинаида не разделила его восторга, наоборот, воинственно уперев руки в бока, прикрикнула:
- Эй, вы, уходите. Нечего вам здесь делать! Я уже вам говорила, чтобы вы уходили.
Незнакомец недобро зыркнул на мою работницу, но не сказал ей ни слова. Снова обратил на меня внимания и лучезарно улыбнулся:
- Позвольте, я пожму вам руку. Вы так много для нас делаете, - и, не дожидаясь моего разрешения, пошел мне на встречу. Миновал распахнутую калитку, протягивая ладонь. - Я так рад, что познакомился с таким великим человеком, - затараторил он.
Приблизившись, он ухватил меня за руку, накрыл своей второй ладонью и энергично, заискивающе лыбясь прямо мне в лицо, затряс. А я, слегка ошалев от напора, краем сознания подметил, что у незнакомца-то ладонь совсем не рабочая - не широкая, с тонкими пальцами и совсем без мозолей.
- Ну, хватит, - недовольно сказал я и резко высвободил руку из цепких объятий.
- Да, да, конечно. Извините. Просто я так рад, так рад... - извиняясь, ответил он и незаметно сунул правую руку в карман. И вот тут на его лице произошло разительное изменение. Исчезла улыбка, пропало заискивание и восторг. Вместо этого его глаза вдруг приобрели необычайную жесткость, а губы скривились в презрительную усмешку.
- Вам привет от Баринцева, - глухо произнес он с намеком на пафос и резким, стремительным движением, выпростал из кармана правую руку с зажатым в ней ножом и неожиданно ударил меня вверх живота.
