Ну я и рассказал. Все как есть без утайки. Рассказал про свои нововведения на заводе, про свои "заигрывания" с рабочими, про ультиматум Баринцева, про наш конфликт. Чего мне стесняться, зачем врать? Я чувствовал себя правым и знал, что ничего предосудительного не сделал. Баринцева за лацкан пиджака оттаскал - это да. Но и только. А мои нововведения на заводе это моя забота и моя головная боль и никого они не должны касаться.
Дознаватель меня внимательно слушал, быстро записывал мои показания, иногда задавал уточняющие вопросы. Он не высказывал никакого интереса к моей особе, просто делал свою работу. Я подробно рассказывал, он обстоятельно все записывал. Наконец, когда моя история закончилась, он отложил перо в сторону, сцепил вместе пальцы рук и, подавшись вперед, спросил?
- Это все?
- Да, - с чистой совестью ответил я.
- Вы ничего не забыли мне сообщить?
- Н-нет, - ответил я пару секунд спустя, заново вспоминая ход конфликта.
- Что ж, - усмехнувшись, сказал он и жестом фокусника достал из ящика стола пухлую папку, а из нее несколько исписанных листов. - А вот по показаниям господина Баринцев, помимо того, что он был прилюдно оскорблен и унижен, вы отобрали его портфель с важными документами, а также несколько раз сильно ударили. А также пообещали организовать на его предприятии профсоюз и поднять рабочих на стачку. Несколько человек могут подтвердить его показания. Как вы можете это объяснить?
Я только ахнул. Такой наглой лжи я не ожидал. Знал, что этот великовозрастный гаденыш будет юлить и спихивать всю свою вину на меня, но чтобы так!?
- Да вы с ума сошли! - возмутился я. - Он нагло врет!
- То есть про союз рабочих он говорил неправду? Вы такого не говорили?
- Конечно же, не говорил, он врет! Ничего я не обещал ему устроить. Я предостерег его о том, что его рабочие сами поднимутся, если он и дальше будет их зажимать и штрафовать. У людей просто терпение кончится, и они сами устроят стачку.
- Ага, значит так ему и сказали?
- Да, так и сказал. Я не обещал ему ничего устраивать. Зачем мне это?
- Хорошо, - кивнул он и, взявшись за перо, дописал мои показания. - А что насчет портфеля? Вы его отбирали?
- Да больно нужен был мне его портфель! - воскликнул я, в очередной раз возмутившись. - Он его сам оставил, а я честно ему пытался вернуть. Он мог бы, и нагнуться и подобрать - не рассыпался бы.
- Так вы подтверждаете, что в тот момент, когда господин Баринцев спасался от вас бегством, портфель был у вас? Он и сейчас у вас?
- Ну да. Лежит никому не нужный.
- А документы?
- Там же и документы. Их никто не трогал.
- Ага, - снова кивнул дознаватель и дописал мои показания. - И по вашим словам выходит, что вы его не били?
- Нет!
- А вот рабочие Вахрушев и Артакуни прямо утверждают, что вы не только оскорбили господина Баринцева, но и несколько раз его ударили.
- Что?! - в который раз возмутился я наглой лжи и дознаватель шикнул на меня, требуя вести себя тише. - Это вообще кто такие? Да у меня у самого есть свидетели, что я его и пальцем не трогал. Кинул в него его же собственный портфель - это да, но, упаси Боже, не бил.
- Ну-ка, ну-ка, - снова взялся за перо "особист". - Имена и фамилии своих свидетелей назвать можете?
- Конечно, - я с готовностью поделился информацией. - А кто они такие Вахрушев и Артакуни? Откуда они вообще взялись?
- Да как же? - удивился дознаватель. - Это ж ваши собственные рабочие. Они своими глазами видели, как вы избивали несчастного господина Баринцева, а тот потом был вынужден от вас спасаться бегством.
- Мои?!
Честно сказать - я был поражен. Я все делал для своих рабочих, холил и лелеял их, чесал за ушком и гладил по шерстке. И зарплату я им поднял, и штрафы я им снизил, и рабочее время сократил, и бытовые условия на предприятии наладил. А они вот так мне отплатили. Вот найду я этих предателей - поговорю с ними по-мужицки. А потом уволю к чертовой матери с волчьим билетом. Больше они никогда ко мне не устроятся.
Видимо, мое выражение лица не понравилось следователю. Он нахмурился, кашлянул в кулак и продолжил допрос:
- А скажите мне, Василий Иванович, на каком основании вы стали ожидать нападения?
- Ну как же! Насколько я понял, господин Баринцев не склонен прощать обиды. Да, я признаюсь, что поступил неразумно, вспылил. Я его оскорбил и обидел, это правда. И потому я ожидал его мести. И вот, как видите, дождался.
- А почему вы подумали, что мстить Баринцев будет именно таким способом? По-моему, вам в первую очередь следовало ожидать его обращения в суд.
Я кивнул.
- Да, этот вариант мы тоже предусмотрели. Мы провели консультации с нашим юристом и по его совету мы стали подыскивать толкового адвоката. Но и вариант с нападением мы не стали исключать. И время показало, что мы не зря подготовились.
- Понятно.... И потому вы подготовили таких головорезов.... А вот скажите... ваши "бандиты" работают у вас уже полгода. Так?
Я кивнул.
- С какой целью вы их готовили? Вы знали, что нападение когда-нибудь произойдет?
- Скорее догадывался, - поправил я его.
- Почему же?
