Я ничего не успел сделать. Нож вспорол мне пиджак и.... пробил серебренную фляжку, что была во внутреннем кармане. Я почувствовал удар, обжигающую боль под нижними ребрами и что-то разливающееся по животу. Убийца понял, что оплошал, дернул руку назад, намереваясь совершить повторный удар, но не тут-то было. Серебреная фляга держала нож не хуже слесарных тисков. Он дернул еще раз и еще. А потом с ужасом в глазах понял что случилось, отпустил оружие и, развернувшись, бросился со всех ног бежать. Пронзительно заверещала Зинаида:
- Уби-или! - и ринулась ко мне на помощь.
А я, как дурак, глупо смотрел на торчащий из живота нож и ничего не делал. Прошла секунда, другая, а я стоял растерянный. Потом зачем-то посмотрел вслед убегающему бандиту. Затем я судорожно вздохнул и мой живот полыхнул огнем.
- Уби-или! - опять заверещала под ухом Зинаида, заметив на моем лице гримасу боли. А затем, стягивая с меня мокрый пиджак, продолжила ором. - Доктора! Немедленно пошлите за доктором. И положите его на лавку.
Я обернулся. Моя прислуга метнулась выполнять приказание. Кто-то из мужиков побежал за врачом, кто-то подлетел ко мне, подхватывая на руки и оттаскивая на лавку при палисаднике.
- Тихо! - прикрикнул я на назойливых. - Дайте посмотреть.
И отстранив от живота чужие руки с пропитанной кровью тряпкой, глянул.
Рана была неширокой - сантиметра полтора. Удар пришел под нижние ребра с левой стороны, туда, где был желудок. На вид не очень страшно - продырявленная сорочка, сочащаяся из-под нее кровь. Странно, но сейчас мне не было очень больно. Был скорее неприятный зуд и жжение от проникающего в рану коньяка, которым была заполнена фляга. Похоже, что я отделался легким испугом. Удар не проник глубоко, а лишь порезал мышцы пресса.
Я отобрал какую-то тряпку из рук Зинаиды, приложил к ране.
- Не верещи, - уже успокоенным и уверенным голосом, осадил я ее. - Пулей за Козинцевым, пусть придет. И полицию вызовите.
Зинаида распорядилась, и пара человек незамедлительно сорвалось с места. Один, из них побежал к дому Мишки, а другой в мой дом, вызывать по телефону местные внутренние органы.
На шум выбежал старший Мальцев с дочерью.
- Что случилось, кого убили? - встревожено спросил он и, увидав меня лежащего на лавке с окровавленной тряпкой на пузе, раздосадовано выматерился. - Едрить твою, допрыгался, Иваныч. А ну-ка, дай посмотреть, - и, не терпя возражений, растолкал народ и отнял тряпку от живота.
- Нормально там, неглубоко, - сказал я, оправдываясь.
Мальцев рывком разодрал сорочку и аккуратно пошевелил рану.
- Похоже, повезло тебе, - оценил он мое состояние и я заметил, как он облегченно выдохнул.- В рубашке родился ты, Иваныч, - и осторожно вернул тряпку на место. Как ни странно кровь уже почти не шла, а лишь медленно сочилась.
Примчался Мишка. Как был в халате и в тапочках. Подлетев, он ухватил меня за плечо и обеспокоенно запричитал:
- Где, Вась, куда тебя? Сильно? Ты как? - и с ужасом уставился на пропитанную кровью тряпку.
- Нормально я, Мишка, нормально. Царапнуло только не глубоко. Не смотри что крови много, - ответил я. Честно, мне уже надоело это объяснять каждому.
- Покажи, - потребовал он, и я отнял тряпку от раны. - Е... твою..., - выругался он. - Ты лежи, не шевелись. Врача вызвали?
- Да, да, - подтвердила Зинаида, - вызвали.
- Кто это был? - спросил Мишка. - Где он?
И Зинаида торопливо рассказала. Рассказала, что тип, который пырнул меня ножом, крутился возле нашего дома почти целый час. Ходил по улице туда-сюда, высматривал что-то. Она - Зинаида, пыталась его прогнать, тип уходил ненадолго, но затем снова возвращался. А потом приехал я, убийца завязал разговор и, обманом приблизившись, подло ударил ножом.
- Жаль, что он убежал, - задумчиво сказал Мишка. - Теперь мы не узнаем от кого был заказ.
- Баринцев его подослал, - ответил я. - Он сам мне привет от него передал.
Видимо сейчас такое время - время романтиков и идеалистов. Помнится, читал в школе, что это было время, когда эсеры, прежде чем убить ничего не подозревающую жертву, вручали тому конверт с напечатанным приговором. Позже, конечно, от этого пафоса отказались. И вполне возможно, что Баринцев, ставя условия выполнения заказа, требовал от исполнителя непременно передать от него привет. Ничем другим я эти слова убийцы объяснить не могу.
- Мишка, - позвал я друга, - ты бы своего папарацци вызвал. Пусть сфотает меня всего в кровище, да в газету на первую полосу. Вот муравейник-то тогда зашевелится.
Мишка усмехнулся, но спорить со мной не стал. Ушел вызванивать своего журналиста.
За обхаживанием меня любимого никто и не заметил, как к нам подкатил экипаж. На землю соскочил Петр и со слезами на глазах прямиком ко мне:
- Василий Иванович..., Василий Иванович..., - запричитал он по-бабьи и подполз ко мне на полусогнутых. - За что же так.... Ах, душегубцы.... Единственного нормального человека и того убили....
- Петр, ну уж ты-то не реви как баба, - осадил я его насмешливо и продемонстрировал ему свой живот. - Видишь? Живой я.
