Я ничего не ответила. Стрелки ушли. Я медленно прошлась по залу до того места, где недавно клубилась Тьма.
— Что он опять задумал? — проговорил Хок, задумчиво глядя в другой конец зала.
Оттуда раздался сдавленный стон.
— Он мне не докладывает, — пробормотала я, и, взглянув туда, увидела поднимающегося с пола Дакосту.
— Он ушёл? — спросил рыцарь, с трудом переводя дыхание.
— А вы пытались его задержать, наивная душа? — проворчал Хок и поддал ногой по золотой палке с фигуркой орла, лежавшей на полу. — С помощью этого?
— Он испугался, иначе б не напал…
— Не обольщайтесь, — Хок обернулся ко мне, и взгляд его стал сочувственным и виноватым. — Прости, я надеялся, что он справится…
— С чем? — насторожилась я.
— С этим… С этой сущностью, которая просыпается в нём…
— О чём ты?
— Боюсь, что именно об этом, — он вздохнул. — Он говорил, что ему всё сложнее бороться с тем, что происходит. Эта тварь внутри него не успокоилась. Он уступил…
— Демон? — спросила я, и сама не услышала своего голоса, так сдавленно и слабо он прозвучал.
— Мне, действительно, жаль… — произнёс Хок и ушёл.
Я стояла, глядя под ноги, где голубели какие-то линии и знаки. Мне казалось, что я ни о чём не думаю, потому что именно в этот момент Тьма, так часто выглядывавшая из углов, вдруг распахнулась передо мной безбрежным провалом и в упор посмотрела мне в глаза.
— Неужели? — прошептала я, обращаясь к этим линиям, или, может, к Тьме. — Я что, так была увлечена свалившимся на меня семейным счастьем, что ничего не поняла? Я целый год наблюдала за тем, что с ним происходит, и мне казалось, что у него всё под контролем. Ведь все мы периодически выходим на какой-то иной уровень, в нас что-то, порой очень многое меняется, но мы всё равно остаёмся собой. И то главное, что остаётся прежним, переделать уже нельзя. Поэтому, какой смысл бояться трансформации? Её просто надо принять и позволить ей изменить себя. В любом случае, человек не может превратиться в дьявола. Верно?
Я отыскала глазами Дакосту. Он слишком сосредоточенно рассматривал свой жезл с орлом. И молчал.
— Рыцарь, — обратилась я к нему, — вы же демонолог. Вы же понимаете, что демон — это сущность, не имеющая души. А суть человека — его бессмертная душа, которой не может быть у демона. Они несовместимы…
Он, наконец, поднял голову и печально взглянул на меня.
— Я не знаю, командор… Я не знаю, что вам сказать.
— Конечно, — я выдавила улыбку и кивнула. — Это моё дело, и я сама с ним разберусь.
Я с усилием выпрямила спину, откинула назад плечи и вскинула голову. Мне хотелось рухнуть на пол и выть, но вместо этого я с гордым видом вышла из зала и пошла в командный отсек.
Я спустилась вниз, но не ступила на бегущую дорожку, а пошла по длинному пустому коридору, глядя на горящий в его конце свет.
Ощущение темноты, ужаса и тоски навалились на меня. Я вдруг очень остро ощутила, что совсем недалеко безмятежно спит в колыбели наша дочь, и не понимает, что именно сейчас рухнул наш спокойный и светлый мир.
— Мир рухнул? — тихо переспросила я и вдруг ощутила злость, на себя, на свой страх, на ощущение бессилия, но не на него. — Чёрта с два! — рыкнула я в пространство. — Это мой мир, и я его так просто не сдам!
Свет впереди становился всё ярче, и спустя минуту я вошла на мостик и окинула взглядом сидевших за пультами офицеров. Они всё ещё ждали команды на взлёт.
— Мы никуда не летим! — сообщила я. — Мы потеряли ещё одного члена экипажа.
— Нет! — простонал Вербицкий.
— Кого? — встревожился Булатов.
Я молча взглянула на сидевшего в стороне Хока и, ничего не сказав, ушла в свой отсек.
Я села на диван, спиной к окну. Мне не хотелось снова таращиться во Тьму, укравшую у меня мужа. Я ничего не понимала. Недавняя злость сменилась обидой, обидой маленькой девочки, у которой отобрали любимую игрушку. Мой чудный, мой несравненный, мой прекрасный муж ушёл. Почему? Что было не так? Я вспоминала последние дни, его ласковые глаза, его тёплые губы, его нежный шёпот. Он всё время говорил, что всё будет хорошо. Все сомневались, все колебались, но он был совершенно уверен в успехе, в том, что у нас всё получится, и мы улетим… Я нахмурилась. Нет, последние дни он уже не говорил этого. Пожалуй, с того самого дня, как вернулся из Храма Тьмы с этой противной маской из чёрного хрусталя. И стал вдруг таким… Эти кудри, эта перламутровая кожа, эти изумрудные глаза. Он превращался в демона? Чушь! Я помнила, как выглядел настоящий демон! С точностью до наоборот!
Я замотала головой и горестно вздохнула. Я решительно ничего не понимала. Почему он ушёл? И куда он ушёл?..
Я неожиданно вспомнила остановившийся взгляд Мизериса, когда он узнал о побеге Валуева. Зачем им нужен был Иван? Почему он без конца просил меня задержаться на планете? Что ему от нас нужно? И какое отношение всё это имеет к Битве Детей Дракона? Впрочем, с этим уже что-то прояснилось. Они ищут у нас какое-то Существо Света. А до этого искали Существо Тьмы?
