Двоедушники полностью

Кровь была везде. Не так уж много – ручьями не текло, но кровавые пятна виднелись повсюду: на полу – в виде кровавых отпечатков небольших женских ботиночек, на стене – в виде весёлых ярких красных ладошек, на тряпках, которыми была покрыта кровать-скорлупка… ну, там да – там пятно широко растеклось.

В скорлупке лежала спящая Алиша. Она была бледной ещё до кокона, когда мы видели её в коридоре, а теперь лицо её совсем потеряло краску, и не удивительно: в груди её торчал клинок, снаружи виднелась только рукоятка.

Если воткнуть такой куда следует, можно убить сразу наповал, а можно – при желании – обеспечить агонию должной продолжительности. Алиша выбрала для своего несчастного тела второй вариант: тощая белая рука, брошенная на окровавленную накидку, мелко подрагивала. Тело было ещё живо. Рядом со скорлупкой на небольшом столике что-то мерно мерцало, словно далёкая звезда.

Алиша в своём футляре ползала на корточках вдоль стены и, оставляя на светлой обивке постепенно бледнеющие красные ладошки, нервно обыскивала ящички и полочки, притаившиеся в стене.

Когда Райда ворвался в зал, она встретила его гневными воплями. Я даже не подозревала, что Вероника может так орать. Правда, Райда на крики не отреагировал, а первым делом бросился к телу. Осмотрел, потрогал, отступил, зажмурился. А потом резко повернулся к Веронике и что-то коротко отрывисто сказал. Она замерла у очередного ящичка, повернулась с вытаращенными глазами, выпрямилась, и её окровавленные ладошки медленно сжались в кулаки. Заворчала что-то грозное…

– Ребята, – проговорил Райда. – Придержите её!

Можно сколь угодно сильно ненавидеть своего заклятого врага, но бывают моменты, когда ты интуитивно понимаешь: сейчас он лучше знает, что и как надо делать, а значит, не грех и подчиниться – не убудет от тебя и твоей праведной ненависти, если поступишь разумно.

Я едва успела посторониться: Макс и Ариас рванули к Веронике.

Она больше не орала, она рвалась молча и отчаянно, но с двумя сильными мужчинами справиться не могла.

Я подошла к Райде.

– Что можно сделать?! Говори.

– Для неё? – Райда кивнул на тело. – Уже ничего.

Он взял со столика маленькую мерцающую штучку. Даже разглядеть её было невозможно, только пульсирующий голубоватый свет.

– Что это?

– Тарк, – ответил он. – Тарк бессмертия. Активирован.

– Как же?!.. Что же теперь? Тело умрёт, и Веронике не помочь?!

– Если тело умрёт в коконе, а души в этот момент в нём не будет, личность исчезнет, да не одна, а вместе с личностью футляра. Тарк бессмертия не помогает в таких ситуациях… – Райда мотнул головой, сам не отводя взгляда от мерцающего тарка. – Ну-ка, Ладка, возьми мой рюкзак. Там на дне тяжёлый контейнер с зелёной полосой…

Я оглянулась, присела над брошенным рюкзаком Райды, пошарила в куче какой-то ерунды и вытащила увесистый плоский контейнер. Защёлка была надёжная, но простая. Внутри – три маленьких тонких пластиковых шприца.

– А это что?

– Ментолин. Только местного разлива, так скажем. Она его по ящикам и искала – не знала, что я его отсюда забрал давным-давно…

Я поняла, что мне даже не представить всю силу отчаяния Алиши. Она придумала такой рискованный, но такой красивый план! Заперлась наедине с собственным беспомощным телом. Прирезала его уверенной и твёрдой рукой. Активировала уже настроенный тарк, и всё, что оставалось – вывести тело из кокона, а потом со спокойной душой умереть, чтобы практически сразу навсегда подселиться в послушный футляр. Ну, что ж, у неё почти получилось. Вот только Райда снова подвёл её. Некоторым мужикам это свойственно раз за разом.

Ментолин – штука серьёзная. У нас он запрещён ещё лет пять назад, да и не только у нас. Хотя нет более эффективного средства быстро порвать кокон. Вот только не всякий организм может это выдержать – там такая встряска для нервной системы, сердца и сосудов, что и молодой инсульт получит запросто. А уж тут…

– Разве можно сейчас кокон рвать? Это убьёт её!

– Да она уже убита, – спокойно сказал Райда, по-прежнему глядя на тарк. – Рискованно, конечно. Но это шанс.

– На что шанс? Ты же обещал…

– Это на всё шанс, – Райда на секунду оторвался от созерцания тарка и взглянул мне в глаза. – Ладка, просто слушай меня, пожалуйста. Я должен сосредоточиться. А ты сделай инъекцию. Не хватит одной дозы – возьми ещё. И, пожалуйста, побыстрее. Она должна проснуться прежде, чем умрёт.

Я взяла шприц из контейнера и принялась искать на теле Алиши подходящую вену. С венами всё обстояло плачевно. Но мне приходилось работать и с такими. В прежние времена в рейдах и у Эрика на передержке случалось всякое.

Алиша-Вероника взвыла и заскулила. Как хорошо, что было кому её прижать, а то мне бы с ней не справиться.

Я нашла, куда воткнуться, и ввела средство.

Одной дозы хватило. Почти сразу смертельно раненое тело затряслось в конвульсиях. Я попыталась придержать его, но всё, что мне удалось – не дать свалиться на пол.

– Будь ты проклят, недоумок! – почему-то по-русски выкрикнула Алиша звенящим голосом Вероники, и в зале стало тихо.

Только чуть поскрипывала скорлупка под трясущимся телом.