Двоедушники полностью

Через несколько секунд Вероника запрокинула голову, её колени подкосились, и она рухнула бы на пол, если бы Макс не подхватил вовремя.

Алиша на кровати чуть слышно простонала что-то. Судороги разом прекратились. Из растрепавшейся окровавленной ткани поднялась перепачканная ладонь и тут же бессильно упала. Алиша не смогла ничего сказать. Понятное дело: кровопотеря, болевой шок – какой уж тут разговор. Но сознание, а вместе с ним душа, личность – кому как больше нравится – вернулись, в этом не было сомнений: Алиша смотрела на меня с такой явной ненавистью, что и слова не нужны. И эта ненависть потухла только тогда, когда Алиша перестала дышать.

Райда положил обратно на столик маленький бесформенный камешек – невзрачный, чёрненький, словно кусочек угля. Голубое мерцание прекратилось.

Райда качнулся, наклонился, упал на колени, перевернулся и сел, опираясь спиной на край скорлупки.

– Унесите её отсюда, – сказал он устало. – Отмойте как-нибудь, хоть немного. Лучше не здесь, удобнее в старом доме… У Ромки спросите, он всё покажет.

– Кого унести-то? – уточнила я, ничего не соображая.

– Сошникову, разумеется, – вздохнул Райда. – Очнётся – испугается же. Она и не поняла наверняка, что произошло… А с Алишей я всё сделаю сам.

Макс с усилием поднял на руки Веронику и вынес из зала.

Ариас подошёл взглянуть на тарк. Взял его в руку, повертел.

– Отработал в ноль, – заметил принц и сжал тарк в кулаке. Вскоре лицо его вытянулось. – Не понимаю, что вы сделали, Эбера?

– Перенастроил.

– Это я вижу. Я не понимаю, как. Какой футляр вы задействовали?

– Понятия не имею. Рандомный выбор…

Ариас взглянул на меня. Я пожала плечами. Если уж Ариас ничего не понял, то что говорить обо мне.

Видя нашу растерянность, Райда криво усмехнулся:

– Да что вы пристали?.. Ввёл простейший генератор случайных чисел и минимум жёстких параметров: пол, возраст, степень зрелости футляра. Кому в итоге это счастье привалит, понятия не имею. Но я задал, чтобы старше тридцати, так что ваши девчонки в безопасности, расслабьтесь.

– Однако, вы очень молодец, – Ариас уважительно покивал. – Но есть огромная вероятность, что госпожа Алиша не будет вам благодарна за результат.

– Ну, извините. Всё, что смог сообразить на скорую руку. А Алиша… Ну, если совсем уж будет недовольна, она знает, где меня найти, чтобы выцарапать мне глаза. Если, конечно, вы, Ариас, не арестуете меня за очередное нелегальное использование футляра.

– Признаюсь, я считаю, что за вами нужны глаза и глаза, так что я не отказался бы очень ограничить вашу свободу. Но сейчас я восхищён тем, как вы решили задачу, так что отложим прочие претензии… Всего хорошего, Эбера!

Райда в ответ только дёрнул ладонью.

Ариас вышел. Райда с усмешкой посмотрел ему вслед и кивнул мне:

– Ну, чего застыла? Давай, не стой тут. Догоняй.

– А ты здесь останешься?

Райда махнул рукой:

– Ты разве не видишь, сколько тут работы?

– Почему ты так легко сдался? Почему выполнил наши условия?

– А что тебе не так? – фыркнул он. – Оказалось не так волнительно? Мало приключений вышло? Хотелось чего-нибудь посложнее?

– Райда, которого я помню…

– Которого ты помнишь! – Райда надул щёки и медленно выпустил воздух. – А где ты его тут видишь – того, которого ты помнишь?.. Ладно, всё, иди уже с миром, не беси меня.

Он поёрзал и закрыл глаза.

– Может, помочь чем?

Райда раскрыл глаза. Я бы даже сказала – вытаращил.

– Ладка, да сколько можно-то? – убито спросил он. – Ты-то хоть можешь просто от меня отстать, а?! Вот со всей твоей вечной помощью… Я ещё не забыл, как похоронить мертвеца и отмыть комнату от крови. По старой дружбе прошу: не суйся. Тяни Серова домой и не суйтесь сюда больше никогда – ни один, ни другая. Тебе сюда нельзя, это место тебя сожрёт…

– А тебя?

– Да, скорее всего, и меня тоже. Но кто его знает – может, и приживусь.

Я присела рядом с ним.

– Димка! А ведь ты не как Вероника. Ты не дашь себя задавить.

Он довольно усмехнулся и стал такой совсем-совсем прежний:

– Конечно, не дам.

– Дим, ну как же так всё получилось? Зачем ты тогда с Карпенко связался?

– Выхода не было, – угрюмо сказал Баринов. Да, теперь это был он. – Карпенко меня вычислил – уж не знаю, как. Впрочем, знаю, пожалуй. Видимо, он меня и протащил через две трансформации… Ну, и сказал он мне: буду его слушаться беспрекословно – он меня в дружину определит, прикрывать станет, а не соглашусь – сдаст беглую кикимору первой группы по назначению. Я струсил. Ну и…

– А я тебе верила. Как себе.

Он только руками развёл.

– Ну, всё, Ладка, иди уже отсюда.

– Да что ты меня всё гонишь-то?! – возмутилась я. – Всё дружбу нашу поминаешь, а гонишь и спросить ни о чём не даёшь!

– Так ты же сама говорила, что по нашей дружбе только поминки и справлять. Ты права была: так оно и есть. Тяжело мне с тобой разговаривать, ты даже не представляешь, как.

– Что я тебе плохого сделала-то?!