…Дрожь пробежала по телу электрическим током. Яр узнал её золотистые волосы и настороженные голубые глаза. Он прижал лазурный платок к лицу и вдохнул запах ткани. На окраину леса он вышел, лишь только заслышав шум двигателя. Крестианка выжила и смогла вернуться в Обитель и теперь за стенами, за кровавой чертой.
Яр тяжело задышал, развернулся и поспешил к логову. Злость и желание распалили в нём дикую кровь…
…На дозорной лёжке Олеся опустила винтовку и недовольно цыкнула языком.
– Совсем страх потеряли, божемольные.
– А? – спросонья окликнула Ритка.
– Крестианцы на дороге болтаются, будто им тут дозволено.
– Чего не палила тогда? – потянулась и широко зевнула сестрица. Олеся невольно заухмылялась.
– Там хахаль твой был, белобрысый. Помнишь, как три Зимы назад ты на машине с ним блудовала?
– Где?! – вскочила Рита и выхватила бинокль. Она жадно вцепилась глазами в дорогу, но автобус доехал до Монастыря.
– Имени его толком не помню, – нарочно отмахнулась Олеся.
– Егором зовут, – пробормотала Рита, всё ещё не опуская бинокль.
– Крестианцами их всех кличут. Да не выглядывай! Уже забыл про тебя, – сонливо пробормотала Олеся и сунула винтовку в руки сестре. – На, теперь твой черёд караулить. Может он тебе ещё чем-нибудь из-за ворот помашет. Тогда и подстрелишь.
*************
Яр осторожно заглянул за порог ведуньей норы и вступил в логово матери. Он давно не Волчонок, но до сих пор волновался, когда к ней входил. Стоило шагнуть внутрь, как он тут же попал под взгляд её цепких голубых глаз. Мать сидела у очага, поджав ноги.
– Садись, – указала она на место перед собой. В свете углей Яр не видел в норе ворожею, значит Сирин отослали подальше. Сказ о том, как он сходил к Кузнецам, предназначался только для матери.
Яр опустился на обрезок ковра, скрестил ноги и замер. Пытаясь разгадать настроение матери, он отрешился от мыслей о крестианке, которую видел по возвращению на окраине леса.
– Что прорекает Незрячий? Он будет ковать нам оружие из Небесного Серебра? – спросила мать.
Яр показал цепь на руке. Одно звено скреплялось гвоздём из серебряного металла. Мать удовлетворённо кивнула, довольная его стараниями.
– Скоро логова наши наполнятся. Каждый инородец придёт к нам врагом, но мы им силу покажем и заставим чтить наш уклад, тогда чужаки станут недругами. Понемногу мы воедино сольёмся, племена свяжутся семьями, тогда никаким надземцам нас не сломить. Охотники с вестами из разных племён наплодят крепких потомков и не пересохнет род Нави. Одиночество нас изводит, без свежей крови мы слабеем и гибнем, как псы.
Услышав о продолжении рода, Яр глубоко засипел и сжал кулаки. Он вспомнил, как видел мать с Сивером. Она заметила его злобу и насторожилась.
– О чём мыслишь?
– Тебе весть от Железной Ведуньи, – просипел он, ни в чём не сознавшись. Мать прищурилась, трудно забыть огненное чудовище, чуть не убившее её в Междумирье и разогнавшее призрачную охоту.
– «В Сером Городе есть чаны полные яда – о том знаю верно, ибо у чанов тех не раз бывали мои Кузнецы. Люди воспрянули и обрели силу против подземных Волков, потому как лето даёт оседлышам жизнь и тепло, а холод Зимы бысть, есмь и буде – единое царство для Нави», – передал Яр без единой запинки.
Мать выслушала его и надолго задумалась. В конце концов Яр протянул ей заржавленный медальон.
– Ведунья Кузнецов рассказала мне о Праматери.
Он пристально, как учила уродливая старуха, следил за Ведущей Род. Мать недобро покосилась на медальон, вдруг схватила Яра за ухо и прошипела в глаза.
– Никогда Чёрного Хорса мне не протягивай! Нет согласия с ним у Зимних Волков: так Сва завещала, так Девятитрава род берегла, так и я вас веду! Наглая лгунья зовётся «Праматерью», хотя сама с первых дней нам кривила: «Я суть есть Зима, мне поклоняйтеся!», но нет другой Матери Нави, кроме Чёрной Марены! Сва в мудрости своей не поклонилась чужой. Мы выжили сами! Уста лживой бабы лютую кривду рекут. Слабые духом прельстились ей, позабыв, что она отродье людское. Зимние Волки ей никогда не поклонятся, мы сами правим судьбу!
Мать швырнула медальон в угли, будто желала скорее очиститься от скверного знака. Яр затряс головой, потирая покрасневшее ухо.
– Что есть род для тебя? – неожиданно задала вопрос мать. Раньше она никогда об этом не спрашивала. Каждый охотник вырос в роду и не мыслил себя без рода. Род – это не только ты сам, не только Навь, живущая рядом, но ещё и славные Предки, уклад, наследие и веды, оставленные мудростю Щуров, это чада, кто завтра пожнут плоды твоих сегодняшних дел. Вопрос матери показался Яру простым как дыхание, и в то же время с лёгкостью он ответить не мог. Мать терпеливо ждала, что он скажет.
– Я – прах без рода, – наконец сказал Яр, но тотчас Дух внутри возмутился и подсказал ответ лучше. – А род – прах без меня, – не сдержал он ухмылки.
Он думал мать разозлится и ударит его, но колдовские глаза Белой Волчицы тоскливо блеснули.
