– Опора, Радуга, Сила – всё, что даёт людям жизнь, чем Господь нас испытывает и чем одаривает.
Серп скользнул к символу с тремя веточками, похожему на тянущемуся к небу дереву.
– Мир… за шесть дней создавался, един в себе и по воле Божьей устроен.
Желая найти ответ, правильно ли она поняла, она оглянулась. Немая ворожея внимательно наблюдала за ней со своего края ковра. Её мысли звенели, как маленький скромный бубенчик. Сирин впервые видела, чтобы кто-то столь странно сплетал обе веры и рассуждая о рунах по-христиански. К символам на оберегах и на одежде, на оружии Нави – Сирин привыкла ещё с малого детства, и новое понимание Дашутки рождало в ней любопытство и страх. Да, она смогла прочитать не только мысли, но и самые сокровенные чувства Сирин… но вот нечто странное появилось в душе ворожеи, когда она рассказывала ей о руне Мир.
– Что-то не так? Я в чём-то ошиблась? Скажи!.. Как, ни в чём не ошиблась... Тогда что-же? Вот… я поняла, теперь вижу… смотри! Смотри…
Она вновь приникла к дощатому полу и выскребла рядом с руной Мир ещё одну.
– Погляди! – она взяла ворожею за тёплую руку и потянула к своим письменам. – Это она? Это про неё ты сейчас думала? Её представляла?
Она показывала то же самое «дерево», лишь обращённое ветвями вниз.
– Что это значит? Хочу знать, немедля! Скажи… ты про все рассказала, но почем-то эту хотела скрыть. Что не так с ней?
Сирин завертела головой и отодвинулась. Дашутка подползла к ней с серпом и взмолилась.
– Расскажи мне! Мне впервые не страшно, что я слышу тебя, пусть ты немая. Ты ведь, как ручей, как источник, тебя пью, в тебе черпаю силу, твоего ума жажду… и, ведь главное… – от радости она облизнула пересохшие губы и сокровенно ей прошептала, – Его рядом нет, Он сюда не приходит. Посмотри, здесь темно, а Он не показывается… так со мною впервые, впервые.
Сирин нарочно старалась не думать про руну, но тем и выдала свои мысли.
– Чернобог? – удивлённо выдохнула Дашутка. – Обратное Миру, свету, добру, разрушение, хаос… обратное Богу? О… это дьявол.
Изнутри кольнул страх, Дашутка тоже отползла подальше от перевёрнутой руны и отбросила серп.
– Вот теперь я узнала Его и в вашей вере. И у вас я нашла Сатану – это Он, это мой Зверь. Я могу написать Его имя, и тогда Он придёт.
Страх, казалось, сгустился со всех сторон. Дарья металась глазами по полутёмным углам. Спины коснулись, Дарья вздрогнула, но это лишь Сирин принялась её успокаивать. Её мысли текли и звучали теперь, как колокольчик, она пыталась мычать перетянутым ремешком с синими перьями горлом.
– Не дьявол? Разрывает оковы, размыкает замкнутый круг, губит тёмное колдовство. Тогда… он помощник тем, кто томится в плену? Ему я должна помолиться… нет, вознести требу, чтобы он освободил меня.
Сирин нахмурилась и начала тереть себе виски. Должно быть не знала, как лучше думать о Чернобоге.
– Он нужен миру также, как свет, другая сторона Всемирья, Чернобог крушит привычное и жизнь предначертанную.
Дашутка задумалась. Не слишком-то это было похоже на Дьявола, желавшего одного зла, но и не слишком разнилось. Внезапно её осенило, да так, что внутри всё похолодело. Она вспомнила кое-что из недавнего прошлого.
– Это его именем ты с меня порчу снимала? Ваш Сатана крушит козни и колдовство, он царствует над колдунами. Это к нему ты обратилась за помощью, когда меня врачевала?
Ворожея опустила глаза. И этого Дарье хватило. В подземном закутке, потрескивая, догорали свечи, сквозняк затрепетал огоньки. Дашутка нарочно проникла в сокровеннейшие мысли Сирин – до конца, без утайки – хоть ученица ведуньи и пыталась скрыть воспоминания о ворожбе.
– Ты ведь не сняла с меня порчу, её нельзя снять совсем, только переложить на другого, – услышала она свой голос будто со стороны. – И болезнь мою ни один живой человек не снесёт. Нет, ты отыскала того, кто был рядом, кто был здоров и силён, и мёртвой водой его окропила. Ты его прокляла, чтобы он мою хворь на себя перенял. Ты порчу с тела на душу мне переложила.
Голос подвёл, жуткий крик и рыдания подступили к горлу, Сирин боязливо прижала палец к губам.
– Отвечай. Отвечай мне! Ты меня погубила? Ты разбудила Его, ты заставила Его гнить во мне заживо. Это ты! Все кошмары, все призраки… из-за тебя!
Сирин порывисто её обняла. В голове её прыгало колокольным трезвоном, но страшен был этот звук для Дашутки. С трудом удавалось читать мысли Сирин – понять и принять их ещё труднее.
– Верно. Всё правильно. Не надо тебя винить, ты ведь жизнь мне спасала, порчу гибельную отвела на другого, кто смог её вынести. Потому Он приходит ко мне?.. Наверное, хочет мне отомстить. И не одной мне, но и всем людям, которые так худо с ним поступили.
Сирин закивала на её плече. Дашутка нащупала у неё за спиной ручку серпа и осторожно приподняла его к затылку Сирин.
– Не печалься, не плачь, ты ведь жизнь мне сохранила. Можно жить и рука об руку с чудищем, без конца, до самого гроба – верно?
За перегородкой послышался шорох. Рука Дарьи застыла. Сирин вырвалась и задула свечу. Сгустился подземный непроницаемый мрак.
