– Никогда не касался – запомни сие, – поднажал Яр и поднялся. Он зашатался, как пьяный, в глубину логова. Перед взглядом Риты сгущалась Багряная Мгла. Боль притупилась, но горло душило, в голове гулко ухало и сердце колотилось, как бешенное. Нельзя провалиться в беспамятство, надо выбраться на поверхность во что бы ни стало. Рита приподнялась на четвереньки, со стоном опёрлась руками о стену и подтянулась. Ноги едва держали, она побрела по тоннелю наверх. Ничего не видно, да и что толку, даже рука перед глазами троилась. Рита шла очень долго, свежий воздух никак не появлялся, она не могла найти выход. В сгустившейся темноте вдруг почудился призрак Олеси – ещё молодой, как в день отправления на север. Жутко заболело в затылке. Багряная Тьма поглотила образ сестры. Вскоре ей привиделась Снежка в летнем платье и почему-то в янтарных серёжках. Когда и этот призрак растаял, из густой тьмы подземелья выплыла мать в красных бусах. Рядом снова Олеся – матёрая, с посуровевшим лицом, будто хотела отчитать Риту или предостеречь.
– Олесенька, мати, пособите мне! Заблудилася! Где здесмь путь из норы? – всхлипнула Рита. Призраки затуманились и растаяли. Но мать успела протянуть руку совсем в обратную сторону. Подземный сквозняк обдал Риту сырым запахом плесени. Напрягая избитое тело, она шатнулась было назад, но тут увидела парня со светлыми волосами и белозубой улыбкой. Он манил её дальше, идти в глубину.
– Забери меня к вамо, Егор! – вскрикнула Рита сквозь кровь на губах и шатнулась к возлюбленному. Ладонь соскользнула с шершавой стены. Ноги понесли её под уклон. Егор вдруг обратился в другого мужчину. Деяна она едва помнила. Отца убили, когда ей исполнилось всего три Зимы. Под ногой щёлкнуло. Риту отбросило вспышкой. Сверху обрушилась неимоверная чёрная тяжесть.
*************
Чуть только Яр выбежал из кладовой, Сирин скользнула в приоткрытую дверь. Тяжёлый запах сальных свечей, пота и крови перехватил дыхание. Дарья лежала возле столба и не шевелилась. Сирин упала на колени и попыталась привести её в чувство. Рассеянный взгляд крестианки, наконец, медленно перетёк на неё. Неясно, кого она увидала, но тут же отскочила от Сирин и отползла за окровавленный столб. Сирин выхватила атам из застёжки на юбках и, не теряя времени, принялась резать верёвку. Узкий жертвенный нож плохо подходил для скрутки грубых волокон. Яр вот-вот должен вернуться, Сирин казалось она возится вечность.
– Это ты?.. Точно ты? Не он? – опомнилась крестианка и тотчас запричитала. – Освободи меня, скорее, Богом молю, освободи! Выведи меня отсюда, не могу больше мучиться, нет терпения!.. Больно мне, как же больно, Господи, не отдавай меня! Они заодно, меня в жертву приносят, круг стёрли!
Верёвка разрезалась, Сирин схватила крестианку за руку и скорей подняла. Но пленницу вмиг повело, она почти рухнула в обморок. Крестианка худая и лёгонькая, Сирин могла вывести её на поверхность одна. Но, если Дарья не будет ей помогать, то побег долго затянется. Страх попасться подстёгивал. Если обман Савы вскроется, то Навьи Рёбра в мгновение ока вернутся ко входу в логово. Рита тоже долго петлять на верхних меженях не сможет, как и увести Яра глубже в тоннели.
Сирин подобрала свечу в свободную руку и вывела Дарью из кладовой. Человеческие глаза плохо видели, и всего через сотню шагов она затревожилась, что повернула неправильно и ведёт крестианку не на поверхность, а вглубь логова с минами и ловушками. Дарья с одышкой сипела у неё на плече. Вот они вышли на совсем незнакомое перепутье. Сирин остановилась: куда дальше вести? Одна дорога спускалась вниз к четвёртой межени, другая идёт дальше и прямо. Налетел сильный подземный сквозняк, фитилёк свечи задрожал и потух. Кромешная тьма окутала их с крестианкой.
Сердце подпрыгнуло к горлу, страх почти затопил её: как им выбраться? И без того много времени ушло на дорогу, Сирин так долго перерезала верёвку, так долго тащила надземницу. Навьи Рёбра вот-вот раскусят обман. Яр погубит сначала охотницу, а потом и её. Надо бежать! Бежать! Но куда? По прямой, по тоннелю; дорога выведет их на поверхность – должна вывести! А иначе…
Крестианка неловко упала и вскрикнула. Сирин бросилась поднимать её. Рука вцепилась в плечо, зелень глаз крестианки сверкнула во тьме.
– Куда мечешься? – просипела она не своим голосом. – Не чуешь разве, ветер дует нам в спину. Скорей поворачивай.
Сирин доверилась и повернула назад, положилась на подземное зрение. Дарья не знала пути, только чуяла, как нужно подниматься к поверхности. Ближе к выходу темнота просветлела, и Дарья задышала ровнее, спотыкалась не так уж и часто. Выйти никто не мешал. Навьи Рёбра поверили Саве и надолго ушли обыскивать западный лес. Рита не могла подняться вперёд, и ждать охотницу Сирин не собиралась.
