Сивер не удержал кувшина, и тот с глухим грохотом разбился о дощатый пол. Вместе с водой изнутри хлынули серебряные монеты. Он повалился на четвереньки, хватая ртом воздух. Волчий Дух вытеснила пустота, живот скрутило от холода страшнее моровой ночи. Сколько бы он не резал язык о клыки, сколько бы не пил свою кровь, Зверь не возвращался. В душе зияла чёрная рана. Дар Нави, полученный по праву рождения, исчез.
Сивер распахнул рот и вытаращил глаза.
– Лучше сгинуть!
Влада пристально наблюдала, как слабеет её лучший охотник. Сколько раз он рисковал жизнью ради неё, сколько раз пускался в набеги и заслужил славу для племени. Но он не поверил в ту силу, которой она подчинит племена чужаков: и охотников, и ведуний.
– Вот зачем нужен человечий металл, вот зачем ты грабишь их дома и конвои, – наклонилась она. – Ежели инородцы дерзнут бросить мне вызов, я отниму их звериные души и оставлю одну, слабую, человечью, никчёмную. Как тебе? Больно? Страдаешь? Что бы ты отдал за Волка?
– Старая Мать-Волчица никогда бы так не поступила! – крикнул в отчаянье Сивер. Влада вспомнила строгий взгляд матери и отстранилась.
– Она умерла. Теперь род веду я. Зимним Волкам не пристало корячиться – подымайся! Подле себя желаю видеть только сильного мужа. От глотка воды с серебром Волчий Дух не отступит.
Сивер ощутил, как к нему возвращаются силы. Влада собрала с пола монеты. Деньги ещё пригодятся для бесцветного и безвкусного, но очень опасного для двоедушцев настоя.
– Если Железные Кузнецы не обманут, то Яр о многом с Незрячим договорится, – подошла Влада к коробу и ссыпала назад серебро. – Но, если моего сына убьют, как сделали то с Безымянным, я их род до последнего щенка вырежу.
Она поглядела на своды норы, словно учуяла что-то с поверхности, пусть над ней непроглядная толща земли и жилые межени.
– Скоро лето. Когда снег сойдёт, мы направим судьбу Зимнего Волка. Только бы Яра от Правды не своротили. Молод он, кровь играет, пылает душа, молчит ум. Как и у меня в его Зимы.
*************
Дашутка сидела ровно и старалась держать плечи расправленными, как того любила Марина. Ночная гостья стояла позади табурета и расчёсывала её распущенные волосы. Минула полночь. Дарья давно опоздала ко времени, когда обещала Тамаре вернуться домой. Впрочем, она ни о чём не жалела и обо всём позабыла. Ничего важнее визита наставницы для неё просто не было.
Марина расчёсывала ей волосы и тихо запела.
Почему ж ты мне не встретилась,Юная, нежная,В те года мои далёкие,В те года вешние?..
– Красивая песня, Мариночка, – обронила Дарья, опустив глаза. Наставница за её спиной улыбнулась.
– Тебе нравится? Я тоже очень люблю её, хотя песня мужская. В ней тоска об утраченном, когда всё лучшее уже позади, но неожиданно снова встречается чудо.
– Мне тоже случалось так тосковать, – кивнула Дашутка. – Я о маме тоскую. Даже дня мы с ней рядышком не прожили, она скончалась при родах. Порой так её не хватает! Стрясётся у меня какая беда, так я зову её, плачу, так хочется родной голос услышать, да только слышатся голоса всё чужие.
– Знаю, мне Тамара рассказывала. Тяжело расти без родителей, ни совета тебе, ни тепла от близкой души.
– У меня есть ты, Мариночка… – Дашутка робко коснулась пальцев наставницы на плече. – Ты многому меня научила. Рядом с тобой всегда светло, будто солнышко из-за хмари вышло.
– Солнышко, говоришь? А всё-таки ты чудесная! – Марина погладила Дарью по голове. Дашутка уловила пряный аромат от её одежды, так пахла только наставница – и приятно, и резко. Очень скоро Марина завела новый куплет, ещё лучше прежнего.
Гори, гори, моя звезда,Гори, звезда приветная!Ты у меня одна заветная,Других не будет никогда…
– Девонька моя, какие же всё-таки красивые у тебя волосы! – Марина ещё раз прошлась гребнем по иссиня-чёрной глади волос. – Всегда распускай их, когда на судьбы гадаешь. Волосы женщине для силы даны, вот и пусть сила по ним свободно струится. Пока ты молодая, косу натрое заплетаешь, чтобы со своей силой вместе сплестись. Когда же замуж выходишь, косы на двое расплетаешь – для себя и для будущего ребёнка. Младенцу ведь тоже сила нужна, она от матери к чаду передаётся. Потому замужние женщины волосы всегда прячут, чтобы другим не завидно.
– А я думала, чтобы просто скромнее быть, – опустила зеленоглазый взгляд Дарья. Марина легонько тронула её под подбородком и велела смотреть строго перед собой.
– Пусть простые девицы о скромности думают. А ты лучше всех.
Сказав так, она вновь запела.
На тебя заглядеться не диво,Полюбить тебя всякий не прочь:Вьется алая лента игривоВ волосах твоих чёрных, как ночь.
Дашутка затаила дыхание, беспокойно теребя ноготок. Куплет закончился, и она решилась спросить про самое главное, чего долго хотела.
– Мариночка, а когда ты меня самому сильному колдовству научишь?
Гребень в её волосах остановился, Дарья не оглянулась, она с замиранием сердца ждала, что ответит наставница.
– Простых гаданий тебе, значит, уже не хватает? Хочется не только судьбы предсказывать, но и в нужную сторону их поворачивать?
